Первая уцелевшая строка начиналась с «И».
Вторая… кажется, с «Щ».
Нет.
Не «щ».
«Ш»?
Я открыла глаза, снова посмотрела на ткань.
Там, у края, едва виднелась короткая вертикальная черта и тень от верхней линии.
— Малуша, у вас дети как учатся грамоте?
Она моргнула.
— Что?
— Буквы. Как запоминают?
— По складам. По первым словам молитв. Иногда по именам.
— Огнеслава была грамотная?
— Да. Она книги читала. За это её тоже не любили.
— Почему «тоже»?
Малуша покраснела.
— Потому что у нас, если женщину не любят, причина всегда найдётся.
Верно.
Я взяла кусочек угля из печи и на гладкой стороне полена начала отмечать первые буквы строк, которые успела запомнить.
И.
Щ.
И.
Т.
У.
Я остановилась.
Сердце ударило сильнее.
— Ищи ту, — прошептала я.
Малуша нахмурилась.
— Что?
Я быстро восстановила дальше. Там, где букв не хватало, помогал ритм. Не молитва. Не жалоба. Не бред.
Послание.
Скрытое в первых буквах строк, чтобы человек, который сожжёт или прочитает поверхностно, увидел только обрывки.
Ищи ту, что…
Я провела углём дальше.
С.
Б.
Е.
Ж.
А.
Л.
А.
Рука похолодела.
— Госпожа?
Я записала последнюю часть почти наощупь.
Н.
Е.
О.
Д.
Н.
А.
Полено легло на стол.
На нём чёрным углём стояла фраза:
ИЩИ ТУ, ЧТО СБЕЖАЛА НЕ ОДНА.
Малуша прочитала не сразу. Губы её шевелились, складывая буквы.
Потом она села прямо на пол.
— Лада.
Имя прозвучало так тихо, будто могло проснуться и ответить.
Я смотрела на угольные буквы.
Ратибор сказал: «Не ищи Ладу».
Огнеслава сказала: «Ищи».
Из этих двоих я больше доверяла мёртвой женщине, которая спрятала правду ценой собственной жизни.
— «Не одна», — сказала я. — Значит, с ней кто-то был.
— Любовник, — прошептала Малуша. — Так говорили.
— Если бы всё было так просто, Огнеслава не стала бы прятать это в шифр.
— Может, она бредила.
— Бред не складывает первые буквы в фразу.
Малуша обхватила колени руками.
— Госпожа, ну зачем? Ну вот зачем вам Лада? Она же ушла. Мёртвая, живая — ушла. Может, ей лучше там, где она есть.
— А если вместо неё умер кто-то другой?
Девушка подняла глаза.
— Что?
Я медленно повторила:
— «Сбежала не одна» может значить не только, что она ушла с кем-то. Может значить, что кто-то не ушёл.
Малуша побледнела.
— Не надо.
— Надо.
— Нет. Иногда правда такая, что её лучше не трогать.
— Именно поэтому её и прячут.
Я взяла бересту Огнеславы, снова перечитала: «Пятая, не верь тишине…» Потом посмотрела на фразу на полене.
Четвёртая жена оставила мне две вещи.
Предупреждение.
И направление.
Не к Ратибору. Не к Ждану. Не к Яромире.
К Ладе.
Третьей жене, которую все называли беглянкой.
Живой или мёртвой — но явно не исчезнувшей случайно.