Любомир усмехнулся, но ответить не успел.
У навеса с сетями снова появился Эйрик Седой. Будто река выпустила его на берег ровно тогда, когда понадобилось. Он шёл не к нам — по крайней мере, делал вид. Но остановился рядом с перевёрнутой лодкой и поднял с земли оброненную верёвку.
Слишком удобно.
Я замедлила шаг.
Любомир тихо сказал:
— Не надо.
— Мне нужно спросить одно.
— У вас каждое «одно» потом превращается в сожжённый терем.
— Пока ни один не сгорел.
— Вот именно — пока.
Я всё равно подошла к Эйрику.
Малуша осталась рядом, но так крепко вцепилась в край своей накидки, что ткань жалобно затрещала.
— Варяжская монета, — сказала я.
Эйрик даже не поднял головы.
— Хорошее начало разговора. Без приветствия, без просьбы, сразу к опасному.
— У Лады нашли монету. После её исчезновения.
Теперь он посмотрел на меня.
— Нашли?
— Так сказали. В её горнице. Как доказательство, что она сбежала с варягом.
— Люди любят доказательства, которые сами положили на видное место.
— Вы знаете такую монету?
— Варяжских монет много, княгиня.
— На одной стороне знак. Похож на птицу. Или корабль. На другой — чужие буквы.
Он молчал.
— Я видела её недолго, — продолжила я. — Но помню.
На борту перевёрнутой лодки лежал тонкий слой инея. Я взяла обломок щепки и быстро начертила знак: грубую дугу, острый нос, две короткие линии, будто крылья или вёсла.
Эйрик смотрел на рисунок.
Слишком долго для человека, который ничего не знает.
Потом провёл пальцем по одной линии и исправил её. Чуть ниже. Чуть резче.
— Не птица, — сказал он. — Ладья.
— Чья?
— Человека, который считал, что море слушается его лучше, чем люди.
— Имя?
Эйрик поднял глаза.
— Хальвард.
Любомир тихо выругался.
— Кто это? — спросила я.
— Варяг, который ходил по Стуже шесть зим назад. Торговал мехом, железом, иногда людьми, если никто не смотрел слишком внимательно.
Малуша побледнела.
— Он увёз Ладу?
— Нет.
Ответ был быстрым.
Слишком быстрым.
— Вы уверены?
— Хальвард умер до её исчезновения.
Я нахмурилась.
— Тогда почему его монета оказалась у неё?
Эйрик стёр знак ладонью. Иней смешался с грязью.
— Потому что мёртвые люди удобны. Они не приходят на совет и не говорят: «Это не моё».
Внутри неприятно похолодело.
Монета была не следом.
Монета была подброшенной историей.
— Кто знал знак Хальварда?
— Все, кто ходил по пристани в те годы. Но не всякий решился бы пользоваться им.
— Твердята?
Эйрик посмотрел в сторону города.
— Кривой умеет подбрасывать ножи. Но чужие знаки — не его ум.
— Тогда чей?
Он не ответил.
Любомир шагнул ближе.
— Княгиня, нам правда пора.
Я не двинулась.
— Эйрик, Лада сбежала не одна. Кто был с ней?