Джай пожал плечами.
– Ну, яд пошел мне на пользу. И казнь на столбе. Никто так не стремится научиться плавать, как тонущий…
Руфус промолчал. До этого момента Джай был ему благодарен, но теперь разозлился.
– Ты хорошо нас защитил, да? – с горечью произнес юноша. – Тебе повезло, что эти члены Гильдии не перерезали тебе горло.
Руфус прокашлялся. Посмотрел на сковороду и снял ее с огня.
– Болиголов… он помог мне опьянеть от выпивки. А выпил я столько, что хватило бы убить лошадь. А потом яд, подмешанный в рагу, чуть не доконал меня.
– Так почему же этого не произошло? Очень жаль.
– Потому что я много лет был пьяницей. Хуже, чем пьяницей.
Он говорил со стыдом, и Джаю пришлось укрепить свою решимость. Жалость… прощение… доверие. Он дал все это Милкару, и куда это его привело?
– Почему ты вернулся? – спросил юноша.
Руфус закрыл глаза.
– Ты имеешь полное право ненавидеть меня, парень. Больше, чем кто-либо другой. Но я не позволю тебе ненавидеть по неведению. Я скажу тебе, кто я такой. Кем я был. – Джай проигнорировал эту речь, откусив еще один божественный кусочек колбасы, – его вознесшийся язык и пищевод были способны есть ее прямо со сковороды. Что бы ни сказал Руфус, Джая это не смягчит. Этот человек подвел их. Нарушил свое слово.
– У меня нет для тебя иридиевого клинка, – заявил юноша. – И у Фриды тоже нет. Его забрали члены Гильдии.
Руфус пожал плечами.
– Мне никогда не нужен был этот клинок, парень, – у меня был свой. Не стоило мне вмешиваться в ваши жизни… Во всем виновата жадность. По правде говоря, я пил до смерти. Пытался уморить себя несколько лет. Не получилось…
Джай промолчал. У него не было сил даже придумывать ответ.
– Когда я сказал тебе, что был стражником Гвардии грифонов, я говорил правду. Но я был не просто одним из них. Я был первым. Когда-то меня звали Руфин.
– Руфин… – прошептал юноша, уставившись на него. – Леонид однажды произнес это имя.
– Он, наверное, был единственным, кто это сделал, – хмыкнул Руфус. – Когда… когда это произошло… всем запретили его произносить. Все, что сделал я и мои друзья, стерто начисто. Мы стали безымянными.
Он хлопнул в ладоши, отчего Джай вздрогнул.
– Когда войны наконец закончились, у меня осталось десять учеников. Люди, с которыми я сражался бок о бок. Братья по духу. Мы потеряли очень многих. Тогда башню только что построили – это была цена нашей преданности. Мы были счастливы. Свободны дышать душой, продвигаться по уровням связанных. Больше никаких сражений – для этого у нас были ученики. А потом… Константин достиг совершеннолетия.