Ильва начала ходить взад-вперёд; шаги у неё стали резкими, трость дрожала в руке. Она была слишком взволнована, чтобы стоять на месте. — Когда Орион сразился с Некромантом, души всё ещё оставались в сознании, знали о предательстве, которое над ними совершили, — что дарованное «бессмертие» на деле означало лишь вечное рабство. Во время битвы контроль Некроманта дал трещину, и Камень обратился против него. Вспыхнул свет, ярче самого солнца. Он залил всю долину и уничтожил Некроманта и всех некротраллов волной огня. Когда всё закончилось, в живых остались только Орион и те, кто был с ним. — Ильва покачала головой. — Орион боялся, что если откроется истинная природа Камня, других вдохновит сама возможность заново открыть этот метод. И потому, когда люди, видевшие битву, назвали Камень даром Сола, у Ориона не осталось выбора — пришлось позволить им верить именно в это.
Ильва замолчала, и на лице у неё появилось что-то скорбное.
— Значит, всё это ложь?
Ильва резко обернулась к ней, лицо исказилось яростью. — А что, по-твоему, он должен был сделать?
Хелена вскочила, уже готовая вспыхнуть. — Сказать правду! Нельзя просто переписывать историю так, как тебе удобно. Вы вообще понимаете, что сделали? Люк думает, будто должен заслужить чудо. Будто то, что он до сих пор не выиграл эту войну, означает, что он недостаточно страдал или недостаточно похож на Ориона, и это его вина. Но никакого чуда, которое спасёт нас, не будет. Вы его насмерть замучиваете ложью.
— Именно поэтому я и создаю ему чудеса, — огрызнулась Ильва. Она выглядела не менее разгневанной, словно предательницей здесь была сама Хелена. — Думаешь, я хочу, чтобы он страдал? Я хочу ему всё рассказать, но когда? Когда есть для этого время? — Она взмахнула рукой вокруг. — Это должен был сделать Аполло — когда Люк станет достаточно взрослым и будет готов. Для этого существует целый порядок, но всё это было уничтожено в тот миг, когда Феррон убил Аполло и привёл на нас эту войну. Всё, что остаётся мне, — пытаться сделать эту веру реальной и не позволить ему потерять надежду.
Весь город, принципат, Вера, история, каждая фреска, каждый амулет. Всё было ложью.
— Вы должны сказать Люку правду. Нельзя дальше делать с ним это.
— А как ты думаешь, что будет, если он узнает, что никакой помощи не придёт? Что тогда у него останется? — Ильва свирепо глядела на неё. — Это слишком большой риск, а теперь, благодаря тебе, у меня не осталось ни одного выбора, который не был бы ужасен.
Хелена упрямо сжала челюсть, слишком разозлённая, чтобы принять вину на себя. — И почему вы дали мне такую вещь, не объяснив, что это вообще такое?