— Грегор, у вас есть сушёные травы? Мята, ромашка, мелисса?
— В шкафчике над разделочным столом, госпожа. Прежний повар держал.
Я нахожу мешочки с травами, нюхаю каждый. Мята горчит, но это даже хорошо для пищеварения. Ромашка есть, мелиссы почти нет, зато находится сушёный чабрец. Я составляю в голове рецепт: мята, ромашка, щепотка чабреца и если есть сушёные ягоды — они тоже найдутся в кладовой. Такой сбор успокоит, поможет уснуть после тяжёлого дня.
Пока я разбираю травы, Грегор молча наблюдает. Потом спрашивает:
— Вы знаете толк в этом деле, госпожа.
— Приходилось учиться, — отвечаю коротко и прошу его принести воды для бульона.
Он уходит, а я берусь за тесто. Лепёшки на сухой сковороде — просто, быстро, не тяжело для желудка. Пока они пекутся, ставлю бульон с мясом и кореньями, добавляю туда же немного крупы для сытости, но совсем чуть-чуть. Главное, чтобы жидкого было много.
Грегор возвращается с водой, смотрит, как я колдую над бульоном, и в его глазах появляется уважение.
— Давно у нас никого не было, — говорит он тихо. — Я уж думал, генерал вовсе забросил это место.
— Теперь будет, — отвечаю я, помешивая бульон.
Через час на плите уже всё готово. Бульон прозрачный, золотистый, пахнет травами и мясом. Лепёшки румяные, с хрустящей корочкой. Я завариваю травяной сбор в большом глиняном чайнике, даю настояться под толстой салфеткой.
— Где накрывать? — спрашиваю Грегора.
— В малой гостиной, госпожа. Там камин горит, тепло.
Я несу туда поднос. Малая гостиная оказывается уютной комнатой с низким потолком и огромным каменным камином, в котором весело потрескивают дрова. На столе, рассчитанном человека на четыре, я расставляю две тарелки, две кружки для чая, лепёшки в плетёной корзине, масло в маленькой мисочке. Бульон оставляю в супнице, чтобы сами наливали, сколько захотят.
Я отхожу к стене, разглаживаю фартук и жду. Руки уже не дрожат, но внутри всё равно тревожно. Угодила ли? Не перемудрила ли?
В дверях появляется Торин. Останавливается, смотрит на накрытый стол, на меня. Лицо его ничего не выражает.
— Ты сделала?
— Да, господин. Подумала, что вы и принц проголодались после долгой дороги.
Он подходит к столу, садится. Пробует бульон — я слежу за его лицом краем глаза, стараясь не смотреть прямо. Он жуёт лепёшку, снова пробует бульон.
— Ариан, — зовёт он негромко.
Принц появляется в дверях, останавливается рядом со мной, смотрит на стол.
— Садись, — кивает ему Торин.
Ариан садится напротив дяди, берёт ложку. Ест молча, аккуратно, как учат принцев с детства. Торин тоже молчит. Я стою у стены и жду.