Часть припасов пришлось оставить из-за того, что в карете просто нет места. Кучер ворчит, утрамбовывая мешки под сиденья, но Торин только отмахивается:
— Доедем, купим новое.
Карета трогается. Нас трясёт на каждой яме. Ариан молчит, смотрит в окно. Я тоже молчу. Торин закрывает глаза.
Дни тянутся медленно. Мы останавливаемся только сменить лошадей, перекусить и по нужде. Ночевать приходится в карете — Торин не хочет рисковать и заезжать в трактиры. Я сплю, прижавшись спиной к стене, и каждую ночь просыпаюсь от холода и кошмаров.
Ариан почти всё время молчит. Иногда читает, иногда просто смотрит в окно. Торин говорит только когда нужно. Ко мне он обращается редко. Я для него — обуза. Лишняя вещь, которую надо довезти до места.
На десятый день дорога начинает петлять, уходя в горы. С каждым часом становится холоднее. Я кутаюсь в свой тонкий плащ, стараясь не дрожать. Торин замечает, но молчит. Только на одной из остановок протягивает мне тёплый шерстяной плащ.
— Возьми. Замёрзнешь — работать не сможешь.
Я беру молча. Надеваю.
На двенадцатый день мы въезжаем в снега. Я никогда не видела столько снега. Он лежит везде — на земле, на ветвях сосен, на крышах редких домов. Воздух такой холодный, что кажется, обжигает лёгкие.
Домом оказывается крепость. Маленькая, но настоящая каменная крепость с башнями и бойницами. Она стоит на скалистом уступе, и серые стены кажутся продолжением гор. Снег лежит на крышах, на подоконниках, на ступенях. Ветер воет в башнях.
Торин смотрит на моё лицо и усмехается:
— Нравится?
— Не знаю, — отвечаю честно. — Страшно.
— Это пройдёт.
Мы заходим внутрь. Встречает нас только один слуга — пожилой мужчина в тёплом тулупе. Он кланяется и забирает вещи.
— Топили? — спрашивает Торин.
— В гостиной и на кухне, господин. Остальное промёрзло.
— Разберёмся.
Торин показывает мне дом коротко, почти на ходу. Первый этаж: кухня, кладовые, обеденный зал с длинным столом, просторная гостиная с огромным камином, где уже гудит огонь. Второй этаж: спальни и кабинеты. Третий: галереи, зал музыки, тренировочный зал и купальни.
— Всё это, — говорит он, обводя рукой пространство, — теперь твоя забота. Убирать, стирать, готовить, топить печи. Справишься?
Внутри поднимается паника, ведь это пространство куда больше, чем мой домик, но я давно научилась её прятать.
— Да, господин.
Он смотрит на меня долгим взглядом, потом кивает старику:
— Проводи её в комнату. Ту, что рядом с нашими.
Старик ведёт меня на второй этаж по каменной лестнице. Мы проходим мимо нескольких дверей, и он останавливается у одной, открывает её: