Какая-то часть меня всё ещё думала, что после его коронации всё изменится. Но нет. Всё стало даже лучше!
Священник читает молитвы. Торин берёт мои руки в свои, и я чувствую тепло его ладоней. Он говорит слова клятвы, что мы шептали друг другу ночами в форте, но теперь громко, при всех, навсегда. Я отвечаю ему дрожащим голосом, но я не сдерживаю слёз. Они текут по щекам, и я даже не пытаюсь их вытереть.
В конце церемонии Ариан поднимается с трона и подходит ко мне. Он снимает с себя цепь, что носил на коронации, и надевает её на меня.
— Ты теперь моя семья, — говорит он, глядя мне в глаза. — По-настоящему.
Я обнимаю его, прижимая к себе, и чувствую, как он дрожит — совсем чуть-чуть, почти незаметно. А потом слышу его шёпот:
— Мама.
Моё сердце падает в пропасть от этих слов…
Вечером во дворце устраивают пир. Гости танцуют, музыканты играют, слуги разносят вино и угощения. Я сижу рядом с Торином, и мы смотрим, как Ариан водит хоровод с дочерью лорда Олдвина, как Вейрон, уже изрядно пьяный, пытается рассказать тост и сбивается на каждом слове. Я смеюсь легко, беззаботно.
А потом Торин наклоняется ко мне и тихо говорит:
— Пойдём.
Мы уходим до того, как пир заканчивается. Я знаю, что завтра будет много дел, что Ариану нужен совет, что Совет ждёт решений. Но сейчас важны только мы.
Наши покои украшены лепестками роз. Свечи горят в канделябрах, и всё так тихо, что я слышу своё дыхание. Торин закрывает дверь и прислоняется к ней спиной, глядя на меня.
— Ты красивая, — говорит он. — Я всегда знал, что ты красивая. Но сегодня…
— Я тоже знаю, что ты красивый, — улыбаюсь я. — Хватит слов.
Он усмехается и шагает ко мне. Пальцы его скользят по моему плечу, снимая кружево платья. Я выдыхаю, когда ткань падает на пол, и в следующее мгновение его губы находят мои.
Он не торопится. Мы оба ждали этого слишком долго. Каждое его прикосновение отзывается во мне дрожью, каждый поцелуй заставляет забыть, где я. Я чувствую его руки на своей спине, его дыхание на своей шее, и внутри разрастается жар, который я больше не хочу сдерживать.
— Ты не представляешь, — шепчет он, целуя мою ключицу, — как я ждал этого.
— Представляю, — отвечаю я, проводя пальцами по его спине, чувствуя под кожей каждую мышцу. — Я тоже ждала.
Его пальцы спускаются ниже, и я выгибаюсь навстречу, теряя голову от его прикосновений. Он подхватывает меня на руки легко, будто я ничего не вешу, и несёт к кровати. Свечи отбрасывают пляшущие тени на стены, и в этом полумраке его лицо кажется мне самым прекрасным, что я видела в жизни.
Он опускает меня на прохладные простыни и нависает сверху, опираясь на локти. Смотрит мне в глаза, и я вижу в них своё отражение.