— Пока того требуют обстоятельства, — отвечает Торин, и его лицо становится непроницаемым. — Если с твоим отцом что-то случится, тебе не позволят взойти на трон до совершеннолетия. А я даже регентом не смогу быть, поскольку отказался от очереди престолонаследия нашей ветви, чтобы доказать верность брату.
Я слушаю его и понимаю, сколько всего стоит за этими словами. Он отказался от трона. От прав. От всего, что могло бы дать ему власть, — только чтобы брат ему верил. И теперь, когда брат при смерти, он не может даже защитить племянника так, как положено по праву. Только прятаться. Только притворяться.
— Я согласна, — говорю я уверенно, вроде даже твёрдо.
Слова срываются с губ прежде, чем я успеваю их обдумать, и я сама себе удивляюсь. Но внутри, где-то глубоко, я уже знаю, что сейчас это, наверное, единственный путь для нас троих.
Потому что если я вернусь, меня ждёт та же клетка. А здесь, даже в притворстве, даже в страхе, есть шанс.
— Я согласна, — повторяю тише, чувствуя, как жар заливает щёки. — Если это поможет.
— Значит, через неделю отправимся, — говорит он. — К тому времени нам успеют подготовить документы и багаж.
Я киваю, хотя в голове не укладывается. Через неделю я стану… его женой. Пусть фиктивно, пусть только на бумаге и для чужих глаз, но я буду носить его имя. Женой герцога. Брата короля.
Я поднимаюсь из-за стола, чувствуя, как ноги дрожат, и выхожу в коридор, чтобы они не видели моего лица. Прислоняюсь спиной к холодной каменной стене и закрываю глаза. Сердце колотится так сильно, что, кажется, его стук слышен во всём доме.
Что я делаю? Зачем согласилась? Но я знаю ответ. Потому что в прошлой жизни этого не было. Этого шага, этого плана, этой женщины, которая притворяется женой генерала. В прошлой жизни я просто ждала смерти в ссылке. А сейчас…
Я открываю глаза и смотрю в потолок. Что если старший брат Ариана делает всё уже сейчас, чтобы устранить единственного законного наследника? В той жизни я не знала подробностей, только слухи, только газетные заголовки. Но здесь, сейчас, я вижу, как Торин прячет мальчика, как он боится за его жизнь, как он готов на всё, даже на фиктивный брак со сбежавшей дочерью барона.
Три дня проходят в сборах и тревоге. Я перебираю припасы, готовлю отвары, которые могут понадобиться в дороге, складываю сушёные травы в холщовые мешочки. Грегор помогает, но я замечаю, как он поглядывает на меня украдкой.
На четвёртый день с утра я спускаюсь на кухню и вижу, что Торин уже сидит за столом с развёрнутым письмом в руках. Ариан рядом, и оба смотрят на меня, и я понимаю, что случилось что-то важное.