Через несколько минут передо мной сидит обычный мальчишка с тёмно-русыми, лишь с лёгким рыжеватым отливом волосами. Эффект не тот, которого Торин хотел, я вижу это по его лицу, но так Ариан не будет слишком выделяться из толпы.
— Сойдёт, — говорит генерал, и я замечаю, как он сжимает челюсть. — К тому же у первой жены мог быть другой цвет волос. Арист — просто сын от первого брака, а ты его мачеха.
Ариан подходит к маленькому зеркалу на стене, смотрит на себя и проводит рукой по волосам, трогая непривычный оттенок.
— Теперь я почти как все, — говорит он задумчиво.
Я смотрю на его тёмные пряди, потом касаюсь своих — светлых, почти серебристых, которые так легко запомнить любому, кто видел объявление о пропаже. Моя внешность осталась прежней, но теперь у меня другое имя и другой статус. Алана Хорт, жена охотника. Никто не будет искать баронскую дочь в глухой деревне, где даже стражники бывают раз в год.
— Пора, — Торин забирает склянку, прячет её в мешок, и мы выходим во двор.
Телега стоит нагруженная: мешки с мукой и крупой, сушёное мясо, одежда, тёплые одеяла, пара чугунных горшков и отдельно, бережно упакованный, мешок с кристаллами горячей воды. Торин сам проверяет каждую завязку, и я вижу, как он закидывает на дно телеги свой меч и арбалет — единственное дорогое, что осталось при нём.
— Садитесь, — командует он, и мы с Арианом забираемся на солому, укрытую старым одеялом.
Торин берёт вожжи, и телега трогается, медленно выезжая со двора крепости. Грегор стоит у ворот, и я вижу, как он крестит нас в спину, шепча что-то, похожее на молитву.
Дорога тянется через лес, и я смотрю на мелькающие сосны, на снег, который скрипит под полозьями, и пытаюсь привыкнуть к новым именам. Алана Хорт. Тарган Хорт. Арист Хорт. Я Алана, жена охотника, мачеха мальчика, который на самом деле принц.
— Алана, — произношу я шёпотом, пробуя на вкус. Звучит чужеродно, будто примеряю платье с чужого плеча.
— Непривычно? — спрашивает Ариан, и я замечаю, как он тоже шевелит губами, беззвучно повторяя своё новое имя — Арист.
— Очень, — признаюсь я.
Торин оборачивается, смотрит на нас, и в его глазах мелькает что-то тёплое.
— Привыкнете, — говорит он. — Теперь это ваши имена. Забудьте старые, как только сможете. Если кто-то что-то заподозрит и позовёт вас старым именем, а вы отзовётесь, то всё, что мы сейчас делаем, будет зря.
Я киваю и отворачиваюсь к лесу. В голове крутится карусель: Алана, Алана, Алана. Я повторяю его снова и снова, пока оно не перестаёт быть чужим. Пока не становится почти своим.
К вечеру мы добираемся до маленькой деревни, затерянной в горах. Дома здесь стоят редко, прижавшись друг к другу, как путники в метель. Староста — низенький, коренастый мужик с седой бородой — встречает нас у околицы, смотрит на Торина цепким взглядом.