Септимус поднял руку, призывая его к молчанию.
Грифоны приблизились, очевидно призванные мысленно, и Септимус с Болатом оказались в седлах, прежде чем Руфус успел подняться на ноги.
– О, прежде чем мы уйдем, – спохватился Септимус, беря поводья своего грифона. – Ты не видел в этих краях данчанку?
Руфус покачнулся на ногах.
– Почему вы спрашиваете? – пробормотал он невнятно. – Она хорошенькая?
Грифон Болата замахал крыльями, но Септимус поднял кулак, остановив его.
– Отвечай, пьяный болван. Ты не видел в этих краях данчанку?
На мгновение время остановилось. Джай лежал, тяжело дыша, пытаясь собрать свою ману. Он был уверен, что они не смогут выиграть битву.
Руфус уставился на Септимуса, но воин и глазом не моргнул. Затем Руфус вздохнул.
– Нет, сир, не видел, – ответил он. – Путешествуйте спокойно.
Только когда грифоны скрылись из виду, Джай осмелился выдохнуть. Руфус сидел у костра, уставившись в пламя. Юноша подполз к нему и прижался спиной к бревну, постанывая от боли. Двигаться было мучительно.
– Прости, Руфус, – выдавил Джай. – Ты…
Он не знал, что сказать.
Руфус усмехнулся, но ничего не ответил. Тишина затянулась еще на некоторое время, пока Фрида и Уинтер выбирались из повозки.
– Ты хитрый старый пес, – наконец произнесла Фрида, глядя в небо. – Эта татуировка самариона выглядит как настоящая.
– Она и есть настоящая, – фыркнул Руфус.
– Но… – уставилась на него в замешательстве Фрида.
– Я самарион, – сказал Руфус. – И по крови, и по убеждениям. Солгать – значит обречь себя на адский огонь.
Джай не понимал. То есть… Руфус на самом деле в это верит?
– Но ты солгал… – пролепетал юноша.
Здоровяк оставался неподвижен.
– Я уже знаю, куда направляюсь, – прошептал он. – Моим грехам нет прощения. – На мгновение Джаю показалось, что он увидел блеск слезы на лице мужчины. – Всем спать, – сказал Руфус. – Больше эту тему не поднимаем.
С этими словами он встал – и зашагал прочь, в темноту. Джай последовал бы за ним, если бы мог двигаться. Вместо этого он заключил Уинтер в объятия, прижав ее к груди так крепко, как только мог. Малышка сочувственно заскулила, будто могла как-то успокоить его боль.
Послышался хруст гравия. Фрида устроилась рядом с Джаем, подбросив ветку в огонь.
– Этот человек не тот, кем кажется, – произнесла она. – Как только я начинаю думать, что понимаю его…
Она вздохнула, а затем ее пальцы заплясали, пробежав по спине Джая. Он почувствовал, как его охватило тепло, и поймал сияющий взгляд Фриды, когда та убрала свою исцеляющую руку. Боль в ребрах утихла настолько, что он смог забраться на свое место.