Второго замечаю у стены. Глаза открыты, смотрят в потолок. Я смотрю на его шею и понимаю, что он тоже мёртв. Просто понимаю. И не могу оторвать взгляд от тёмной полосы, которая уже запеклась и почти не блестит в тусклом свете лампы.
Где-то в глубине раздаётся глухой удар, после которого слышится лязг и сдавленный короткий вскрик.
Торин срывается в темноту, я бегу за ним, хотя ноги почти не слушаются, а в груди так тесно, что каждый вдох даётся с трудом.
Свет масляной лампы выхватывает из полумрака распахнутую дверь камеры, а внутри я вижу двоих. Один из них прижимает Рейнара к стене, второй заносит нож. Рейнар в цепях, руки вытянуты над головой, лицо залито кровью, но он бьётся, дёргается, пытается сбросить их с себя.
Торин врывается внутрь, и почти сразу я слышу глухой удар, от которого первый нападающий врезается в стену и оседает на пол, а нож выпадает из его руки и со звоном катится по камню. Второй резко оборачивается, но Торин перехватывает его руку с занесённым клинком. Слышен противный влажный хруст, потом короткий вскрик, и от этого звука у меня мороз пробегает по коже.
Вейрон протягивает мне бумагу, и я беру её дрожащими пальцами, поднося к лампе с тусклым жёлтым светом, из-за которого не сразу удаётся разобрать, что там написано. Но одна деталь бросается в глаза прежде слов. На этой бумаге стоит чёткая печать с изображением медведя, гербом Мерроу.
Под ней несколько строк, написанных мелким, нервным почерком. Я читаю их, и внутри меня всё обрывается.
“Уберите Рейнара. Труп списать на попытку побега. Награда будет удвоена”.
— Это его почерк, — говорит Торин, заглядывая мне через плечо. — Я узнаю его. Мерроу всегда писал с этим странным наклоном влево.
Рейнар откидывает голову назад, ударяясь затылком о стену. Рейнар усмехается, а из его разбитых губ сочится кровь.
— Твой верный лорд Мерроу, дядя, которому ты так доверял, попытался убить твоего старшего племянника, чтобы скрыть своё преступление. Ведь отца я не убивал. Но вы мне не поверили. Никто не поверил.
— Ты знал? — Торин делает шаг вперёд. Рейнар устало усмехается.
— Догадывался. Не был уверен. Он слишком хитр, чтобы оставлять улики. Но когда я увидел, что за мной пришли убийцы, а не палачи, я понял, что меня просто хотят убрать. Знаешь, время здесь течёт по-другому. Я всё хорошо обдумал и сразу понял, что никто, кроме него не мог бы убить короля. Ну и что теперь, дядя? — он приподнимает бровь, и на его лице появляется прежняя насмешка. — Пришёл требовать от меня помощи? Хочешь, чтобы я рассказал тебе всё, что знаю о Мерроу? А потом ты снова посадишь меня в клетку?