— Встань, — произносит Рейнар хрипло. — Встань, дядя. Я насмотрелся.
Торин медленно поднимается.
— Ты встал на колени передо мной, — говорит он, и каждое слово сочится едким сарказмом. — Ты, великий генерал Радосс, который никогда ни перед кем не склонял головы. Я запомню этот день. Я буду вспоминать его каждый раз, когда мне будет холодно или голодно в этой камере. И это согреет меня лучше любого огня.
— Ты получил то, что хотел, — отвечает Торин ровно. — Теперь говори.
— О, я скажу, — Рейнар приподнимает бровь, и в его глазах мелькает холодный расчёт. — Но сначала я хочу, чтобы ты знал: я делаю это не ради тебя и не ради твоего наследника. Я делаю это потому, что Мерроу посмел использовать меня. Он сделал из меня козла отпущения, и теперь он хочет меня убить. Я не прощаю предательства. И я не прощу его никогда.
Он замолкает, облизывает разбитую губу, и его голос становится деловым, жёстким.
— Мерроу держит своих людей в северном крыле, за старой кладовой. Там есть подземный ход, который ведёт за городские стены. Он готовил его годы. У него около тридцати человек, все преданы ему лично. Командир — его племянник, Ренар Мерроу. Он моложе, но такой же хитрый, как дядя. Если вы ворвётесь туда сейчас, вы застанете их врасплох. Они не ждут удара, потому что думают, что я уже мёртв.
— Это всё? — спрашивает Торин, когда Рейнар замолкает.
— Всё, — отвечает тот и откидывает голову к стене, закрывая глаза. — Теперь иди, дядя. Лови своего зайца. И помни: я не просил у тебя прощения. Я не прошу свободы. Я просто делаю то, что выгодно мне. Если Мерроу умрёт, я буду спать спокойнее. Даже в этой клетке.
Торин разворачивается и идёт к выходу. На пороге он останавливается, не оборачиваясь.
— Ты не получишь свободы, Рейнар, — говорит он. — Но ты получишь справедливый суд. И я прослежу, чтобы твои слова были услышаны.
— Справедливый суд, — Рейнар усмехается, не открывая глаз. — Какая ирония. Ладно, дядя. Иди. И не забудь: я здесь не из-за тебя. Я здесь, потому что проиграл. Но я никогда не сдамся. Запомни это.
Мы выходим из подвала. Вейрон уже ждёт нас с отрядом. Торин отдаёт приказы коротко и чётко: тридцать человек, две группы, одна заходит через главный вход, вторая через подземный ход и уходим в ночь. Холодный ветер бьёт в лицо, когда мы пересекаем двор. Факелы мечутся, тени пляшут на стенах. Я бегу рядом с Торином, чувствуя, как бьётся сердце. Северное крыло старое и полуразрушенное, здесь почти никто не бывает.
Вейрон берёт на себя подземный ход. Я иду с Торином через главный вход.