— А где твоя мать? — спрашивает девочка с косичками, и вопрос бьёт больнее, чем можно было ожидать.
— Умерла, — коротко отвечает Ариан, и я чувствую, как его рука в моей ладони становится ледяной, ведь насколько я помню, королевы действительно нет в живых и уже давно.
— А на кого ты похож? — тот же мальчишка прищуривается, разглядывая его. — На отца не похож, на мачеху тоже. Волосы тёмные, а у неё светлые. Чужой ты.
Я вижу, как Ариан бледнеет от этих слов, как его губы сжимаются в тонкую линию. Дети переглядываются, кто-то хихикает, и этот звук режет слух.
— Она же мачеха, — показывает он на меня. — Почему я должен на неё быть похож?
— Чужой, — повторяет тот, уже увереннее, и я чувствую, как Ариан начинает дрожать.
— Пойдём, — говорю я тихо, дёргаю его за руку.
Но он так и не двигается, только смотрит на мальчишку с такой злостью, что я почти вижу, как внутри него что-то ломается.
— Домой, — говорю я твёрже и тяну его за собой.
Он идёт, но я чувствую, как напряжены его плечи, как он сжимает кулаки, как тяжело дышит. Мы заходим в избу, и я закрываю дверь, отгораживая нас от всего мира.
Ариан садится на лежанку, смотрит в пол, и я вижу, как его глаза блестят, хотя он не плачет.
— Почему они так сказали? — спрашивает он, и голос его глухой, чужой. — Почему я должен быть на кого-то похож? Я просто хотел познакомиться.
Я сажусь рядом, обнимаю его за плечи, прижимаю к себе.
— Они боятся чужого, — говорю я тихо. — Люди всегда боятся того, кого не знают. Это не про тебя. Это про них.
— Но я не чужой, — он поднимает на меня глаза, и я вижу в них обиду и злость, которые смешиваются в один горячий ком. — Я не чужой. Я такой же, как они.
— Ты не такой, — говорю я, и он дёргается, пытаясь вырваться, но я держу крепко. — Ты лучше. Ты умнее, ты сильнее, ты знаешь больше, чем они узнают за всю жизнь. Но сейчас, здесь, ты должен быть просто Аристом. Сыном охотника. И им не нужно знать остальное.
Он молчит, и я чувствую, как его дыхание постепенно выравнивается, как напряжение уходит из плеч, оставляя место чему-то похожему на усталость.
— Я ненавижу их, — шепчет он. — Ненавижу эту деревню и этих людей.
— Не трать на них свои чувства, — отвечаю я, гладя его по волосам. — Они не стоят того. Твоя злость сожжёт тебя изнутри, а им будет всё равно. Лучше докажи им делом, что ты не чужой. Помоги мне по дому, научись стрелять, стань сильнее. А когда они увидят, что ты не прячешься, может быть, они передумают.
Ариан поднимает голову, смотрит на меня, и я вижу, как злость в его глазах сменяется чем-то другим. Решимостью. Упрямством.