— Доброе утро, — говорит он хрипло.
— Доброе.
Он притягивает меня к себе, целует в висок, и я чувствую, как внутри разливается тепло. Хочется остаться так навсегда в этой маленькой комнате, в этой крепости, где мы нашли друг друга. Но я знаю, что нельзя.
— Надо вставать, — говорю я нехотя. — Вейрон, наверное, уже ждёт.
— Подождёт, — отвечает Торин, но всё же отпускает меня.
Мы одеваемся молча. Я зашнуровываю платье, он затягивает ремни на доспехе. Обычные утренние дела, но теперь в них появилась новая близость. Его взгляд то и дело находит мой, и от каждого такого взгляда у меня теплеет в груди.
Когда мы выходим во двор, форт уже просыпается. Солдаты разбирают вчерашние костры, конюхи выводят лошадей, а у штабной двери нас действительно ждёт Вейрон с озабоченным лицом.
— Генерал, — говорит он, понижая голос, — есть новости из столицы. Гонец прибыл час назад.
Торин мгновенно становится собранным, и я вижу, как исчезает утренняя мягкость, уступая место холодной решимости.
— Докладывай.
— Рейнар объявил себя регентом официально. Он созвал Совет и предъявил какой-то документ за подписью короля. Говорят, Его Величество слишком слаб, чтобы править, и передаёт полномочия старшему сыну.
Торин молчит. Я вижу, как ходят желваки на его скулах, как сжимаются кулаки.
— А наследник? — спрашивает он глухо. — Что сказано о наследнике?
— Ничего, — Вейрон отводит глаза. — О младшем принце ни слова. Будто его и не существует. Рейнар заявил, что у него есть доказательства гибели брата. Какие нам неизвестно, но слухи уже поползли. Если мы не объявим о принце сейчас, через месяц будет поздно.
Торин поворачивается ко мне, глядя на меня с сомнением.
— Я должен нарушить волю брата, — говорит он тихо, так, чтобы слышала только я. — Король приказал прятать Ариана, пока опасность не минует. Но опасность не миновала. Она только выросла.
— Твой брат болен, — отвечаю я. — Он не знает, что происходит. Если бы знал, он бы сам велел тебе вернуться и защищать наследника.
— Или наоборот отослал бы нас ещё дальше. Король всегда был осторожен.
— Осторожность хороша, когда есть время ждать. У нас его нет. Когда Ариану исполнится восемнадцать пройдёт уже почти десят лет правления Рейнара. Он без боя точно не сдастся.
— Собирайся, — говорит он. — Выезжаем завтра на рассвете.
Ариана мы находим в лазарете. Он помогает Силрику менять повязки. За эти дни мальчик так привык к этой работе, что лекарь уже не удивляется, а только благодарно кивает. Увидев нас, Ариан откладывает бинты и подходит.
— Что случилось? — спрашивает он, переводя взгляд с моего лица на лицо дяди. — Что-то плохое?