— Вы ни с кем не будете общаться. Вы — глухонемой.
Лейтенант замер, хлопая ресницами:
— Почему глухонемой?!
Я выразительно подняла бровь, глядя на него долгим, многозначительным взглядом. До него дошло не сразу. Но когда он осознал всю абсурдность своего вопроса, его лицо озарилось широкой, виноватой улыбкой.
—Пардон, мадам , — он почтительно склонил голову. — Я все понял. Ни звука. Обещаю, я буду самым молчаливым и усердным Степаном во всей Италии.
Вот так в нашем доме появился странный, вечно чумазый и сутулый немой слуга, который с невероятным изяществом чистил скребницей лошадей и иногда, шутя, отдавал Архипу честь.
Вскоре наше положение вновь резко осложнилось. В конце лета пришли тревожные вести: политический ветер сменил направление. Стратегические интересы Империи требовали новых действий, и адмиралФедор Ушаков получил приказ выдвигаться со своей армией и флотом на север.
Расставание было тяжелым. За эти месяцы русские гренадеры стали неотъемлемой частью нашего быта. Унтер Прохор Федоров, прощаясь с Архипом, едва сдерживал скупую мужскую слезу, крепко обнимая своего земляка-смолянина. На прощание унтер подарил маленькому Шарлю искусно вырезанную из дерева фигурку русского медведя.
Когда последний солдат нашего караула покинул двор, особняк внезапно показался огромным, пустым и пугающе беззащитным. Французы отступали, но неаполитанские улицы все еще кишели шпионами, фанатиками и бандитами, готовыми вцепиться в богатую русскую вдову, оставшуюся без военной охраны.
Я не стала ждать, пока беда постучится в наши двери. В ту же ночь Жозеф тайно доставил запечатанное письмо по верному адресу. Я взывала к обещанию, данному мне кардиналом Фабрицио Руффо.
Ответ последовал незамедлительно, и он был выдержан в лучших традициях итальянской скрытности:
Никаких официальных мундиров. Кардинал не прислал солдат, чтобы не привлекать внимание властей и мстительного короля.
Скрытый контроль. Его люди — суровые, вооруженные до зубов ветераны из числа преданных санфедистов — прибыли в Неаполь под видом торговцев и ремесленников.
Новая диспозиция. Они не стали квартироваться в моем доме, чтобы не компрометировать нас. Вместо этого они сняли пустовавший дом прямо напротив нашего палаццо.
Теперь мой дом находился под круглосуточным, невидимым наблюдением. Стоило любому подозрительному человеку задержаться у наших ворот дольше положенного времени, как из дверей дома напротив немедленно выходили несколько хмурых мужчин с тяжелыми взглядами и недвусмысленно выпирающими под плащами пистолетами.