Василий Петрович выдержал пламенный взгляд кардинала и медленно кивнул.
— Вы играете с огнем, Ваше Преосвященство, — тихо произнес мой муж. — Я видел пугачевский бунт в России. Крестьянская ярость слепа. Когда вы спустите этого зверя с цепи, он может сожрать не только французов, но и тех, кто открыл клетку.
— Если этот зверь спасет Италию от чумы якобинцев, я готов рискнуть, — холодно отрезал Руффо.
Мы покинули палаццо кардинала в глубокой задумчивости. Ночная прохлада не принесла облегчения.
— Идиллия закончилась, Анна, — сказал Василий Петрович, когда карета тронулась по темным улицам Неаполя. — Бьянка и Жозеф могут наслаждаться своим итальянским счастьем, но часы уже тикают.
— У нас есть год, Василий Петрович, — я сжала его руку. — У нас есть британские паспорта, статус и деньги. И если кардинал Руффо решит утопить Неаполь в крови, мы будем наблюдать за этим с палубы корабля адмирала Нельсона.
Граф усмехнулся в темноте, целуя мою ладонь.
— Именно так, графиня. Отпуск начался. Но, видит Бог, нам придется провести его с заряженными пистолетами под подушкой.
глава двадцать девятая
Глава29 : Неаполитанский зной и соленое счастье
Лето тысяча семьсот девяносто седьмого года спустился на Кампанию густым, плавящим зноем. Тирренское море превратилось в теплое парное молоко цвета пронзительной бирюзы, а стрекот цикад в раскаленном воздухе стоял такой, что порой закладывало уши.
Политика, кардинал Руффо, Бонапарт и британские эскадры — всё это словно расплавилось под безжалостным южным солнцем, отступив куда-то далеко за горизонт. Наша маленькая, странная, но невероятно дружная семья наслаждалась своим собственным, отвоеванным у истории раем.
Мы нашли уединенную, скрытую скалами бухту неподалеку от нашей виллы. Архип с раннего утра устанавливал там широкий парусиновый тент, расставлял складные кресла и привозил корзины с ледяным лимонадом и фруктами.
Вода кипела от смеха и брызг.
Я, отбросив все мыслимые и немыслимые правила приличия восемнадцатого века, плескалась в море вместе с остальными. На мне была лишь тонкая льняная сорочка, которая в воде становилась совершенно невесомой. Рядом со мной, звонко хохоча и поднимая тучи соленых брызг, дурачились Бьянка и Анабель. Итальянская баронесса и возлюбленная Жозефа, словно две сестры, устроили настоящую водную баталию, пытаясь потопить друг друга.
А чуть поодаль, бесстрашно ныряя за гладкими белыми камушками, плавал Шарль. Наследник французского престола, чья кожа теперь покрылась ровным золотистым загаром, визжал от восторга, когда очередная теплая волна накрывала его с головой. От бледного, запуганного узника Тюильри не осталось и следа. Он был просто счастливым мальчишкой, у которого было море, солнце и люди, которые его обожали.