Дверь кабинета тихо скрипнула. Вошел Жозеф. Он был одет в строгий черный костюм, а его лицо выражало глубокую, почтительную скорбь.
— Мадам? — тихо позвал он.
Я поднялась из-за стола, собирая запечатанные конверты.
— Жозеф, — мой голос прозвучал ровно, лишенный былых истеричных ноток. — Эти письма должны уйти сегодня же. Курьеру в Петербург заплатите втройне, чтобы он обогнал официальную дипломатическую почту. Письма в Вену и Польшу отправьте нашими личными, проверенными каналами.
Барон принял стопку конвертов, скользнув взглядом по адресатам и черным печатям. В его карих глазах мелькнуло понимание. Он понял, что только что произошло в этом кабинете.
— Ваша воля будет исполнена в точности, графиня, — он низко, по-военному поклонился мне, признавая во мне не просто жену своего покровителя, а нового главу семьи.
Когда Жозеф вышел, я подошла к высокому окну. На море начинался шторм. Свинцовые тучи закрыли солнце, а волны с глухим ревом бились о камни под нашей террасой.
Я прижала к груди серебряную песочницу Василия Петровича, все еще хранившую тепло моих рук.
— Я всё сделала правильно, мой старый гвардеец, — прошептала я в грозовую пустоту кабинета. — Я сохранила ваш герб. И я клянусь, что заставлю их всех с ним считаться.
глава тридцать третья
Глава 33: Неаполитанский покой и бури на горизонте
Следующие два года слились для меня в одну сплошную, залитую ярким солнцем череду дней. Итальянская весна плавно перетекала в знойное лето, осень дарила прохладу и виноград, а короткая зима заставляла лишь плотнее запахивать шали по вечерам на террасе. Жизнь на нашей вилле, несмотря на отсутствие Василия Петровича, вошла в свое новое, ровное русло. Я училась быть не просто «женой посла», а самостоятельной, полновластной хозяйкой.
Шарль рос не по дням, а по часам. Юный Бурбон, которого Неаполь принял как сына богатой русской вдовы, всё больше становился похож на крепкого, загорелого итальянского мальчишку, чем на бледного узника Тюильри. Он с упоением изучал латынь и итальянский с приходящим учителем, скакал верхом на подаренном ему пони и старательно изучал атласы из библиотеки моего покойного мужа,особенно красочные карты.
Моя верная компаньонка и подруга Анабель , наконец, обрела свое женское счастье. Она подарила Жозефу прелестную дочь с глазами цвета темного шоколада. Наш серьезный барон и финансист, склоняясь над колыбелькой, совершенно терял свой строгий вид.
Хозяйство и дипломатическая сеть, оставленные мне мужем, работали как отлаженный швейцарский механизм.
Архип, чей авторитет на вилле был непререкаем, взял на себя все управление домом и обширными неаполитанскими виноградниками, всё чаще полагаясь на своего старшего, смышленого сына Владимира. Жозеф гениально вел наши финансовые дела, искусно жонглируя акциями Ост-Индской компании и вкладами в лондонских банках.