Мой же «капитал» в Неаполе был иного рода. Это было влияние.
Вдова графа Воронцова, обладательница колоссального состояния, не могла остаться незамеченной при дворе короля Фердинанда. Но ключом к моему положению стала не политика, а дружба.
Королева Мария Каролина, женщина властная и импульсивная, питала ко мне странную, смешанную с уважением симпатию. Возможно, она видела во мне ту самую силу и независимость, которых ей самой часто не хватало в браке с безвольным супругом. Прошлая легкая неприязнь исчезла,потому что король Фердинанд увлекся новой фавориткой и неприязнь королевы перетекла на нее.
Но главным моим союзником в этом кружке стала Эмма Гамильтон.
Жена британского посла, некогда скандально известная лондонская куртизанка, а ныне — самая влиятельная женщина Неаполя и ближайшая подруга королевы, леди Гамильтон была фигурой невероятной харизмы. Мы часто пили чай в ее роскошных покоях в британском посольстве или в моем особняке, обсуждая последние светские сплетни и, между делом, политику.
— Вы умеете хранить секреты, Анна, — сказала мне как-то Эмма, грациозно обмахиваясь веером из павлиньих перьев. Ее огромные глаза лукаво блестели. — В этом городе, где стены имеют уши, ваша русская сдержанность — на вес золота.
Я лишь скромно улыбалась, понимая, что эта дружба — моя лучшая защита в случае непредвиденных политических бурь.
А бури собирались.
До нас доходили тревожные вести. Генерал Бонапарт, чье имя заставляло содрогаться европейские монархии, после триумфа в Италии отправился в Египет. Но Французская Директория не дремала. В феврале тысяча семьсот девяносто восьмого года французские войска под командованием Бертье вошли в Рим. Папа Пий VI был свергнут, а Папская область превратилась в марионеточную Римскую республику. Папа был под арестом отправлен во Францию и это накалило атмосферу в Неаполе. Безбожные французы покусились на самого понтифика!!
Французские штыки оказались у самых границ Неаполитанского королевства. Двор охватила паника. Мария Каролина рвала и метала, король Фердинанд предпочитал не думать о плохом и уезжал на охоту или к любовнице, а лорд Гамильтон слала отчаянные депеши в Лондон, умоляя прислать весь британский флот.
Я же, помня уроки мужа, укрепляла собственные тылы.
Одним из таких «тылов» стал кардинал Фабрицио Руффо.
После падения Рима этот суровый прелат, не желая мириться с республиканцами, удалился в Неаполь, где его влияние на короля и особенно на простой народ Калабрии было огромным.
Я знала, что Руффо — человек дела, фанатик, который не остановится ни перед чем, чтобы защитить старый порядок. И я знала, как купить его благосклонность.