Граф презрительно окинул взглядом нарядную толпу эмигрантов.
— Артуа может и дальше править своим бумажным королевством здесь, на Саут-Оди-стрит. Главное — чтобы они держались подальше от нашей реальной жизни.
глава двадцать четвертая
глава 24: Ярмарка тщеславия и правила лондонского «Тона»
Тысяча семьсот девяносто шестой год близился к концу. Пока Континентальная Европа умывалась кровью, кроилась штыками Бонапарта и содрогалась от крестьянских бунтов, островная Великобритания жила в параллельной реальности.
Здесь, за надежным щитом Королевского флота, правил не террор и не пушки, а всемогущий, безжалостный и ослепительный «Тон» (The Ton) — узчайший, герметичный круг высшей аристократии, диктовавший Империи, как одеваться, с кем говорить и как разоряться с достоинством.
Для Василия Петровича, облеченного властью Чрезвычайного и Полномочного посла Российской Империи, и для меня, его законной супруги, интеграция в этот мир была не просто развлечением. Это была дипломатическая необходимость.
Лондонский «сезон» подчинялся строжайшему расписанию, нарушить которое было большим преступлением, чем государственная измена.
Каждый день ровно между четырьмя и шестью часами пополудни мы совершали обязательный ритуал: выезд в Гайд-парк.
Наша новенькая, открытая коляска лондонской работы, запряженная парой безупречных вороных, неспешно катилась по Роттен-Роу. Архип, облаченный в строгую ливрею без излишней позолоты (в Англии ценили сдержанность), восседал на козлах с поистине монументальным достоинством.
— Посмотрите налево, Анна, — негромко, не меняя вежливой полуулыбки, произнес Василий Петрович. Сегодня на нем был безупречно скроенный синий редингот, но на груди, как тонкий намек на статус, поблескивала звезда ордена Святого Андрея. — Лорд Джерси. Вчера в клубеWhite's он проиграл за карточным столом свое поместье в Девоншире. В фаро. Ставки дошли до десяти тысяч фунтов за талию.
Я чуть повернула голову, изящно наклонив кружевной зонтик. Лорд Джерси, гарцующий на великолепном гнедом жеребце, выглядел воплощением беззаботности. Он приподнял цилиндр, приветствуя нашего посла.
— И он улыбается так, словно выиграл в лотерею, — едва слышно отозвалась я, отвечая на поклон легким кивком.
— Это и есть главное правило «Тона», душа моя, — усмехнулся граф. — Проигрывать целые состояния с каменным лицом. Они могут спустить фамильные драгоценности за ночь в кости или вист в клубахBrooks's илиWhite's , но утром обязаны выехать в Гайд-парк с безупречно повязанным галстуком. Мой внутренний дипломат торжествует: люди, подверженные таким страстям за карточным сукном, невероятно уязвимы и разговорчивы. Пара партий в вист с союзниками мистера Питта-младшего дает мне больше информации, чем десяток официальных приемов в Уайтхолле.