— Мы — русские, — произнесла я медленно и чеканя каждое слово. — Мой покойный муж был графом Воронцовым, послом Российской Империи. Я — личный друг Его Эминенции кардинала Руффо и преданная подданная Его Величества короля Фердинанда!
Я выдержала паузу, не отводя взгляда от налитых кровью глаз вожака. Толпа за моей спиной замерла.
— А что до вашего француза... — я брезгливо пожала плечами. — Мои люди перерезали ему глотку, как только эта республиканская мразь перемахнула через нашу ограду. Мы не потерпим врагов на своей земле. Его труп уже сбросили со скалы в море, за задним двором. Идите и ищите его на камнях, если вам так нужны его потроха!
На улице повисла тяжелая, звенящая тишина. Мои слова, произнесенные с безупречной надменностью, и упоминание имен, перед которыми сейчас трепетал весь Неаполь, подействовали как ушат ледяной воды. Русская эскадра адмирала Ушакова стояла в заливе, и каждыйлаццарони прекрасно знал, что с русскими моряками шутки плохи — они были главными гарантами возвращения короля.
— Русские... Они русские... — зашептались в задних рядах, опуская дубины. — Друзья кардинала Руффо...
Кровожадность в глазах толпы мгновенно сменилась суеверным благоговением и патриотическим экстазом. Вдруг кто-то из темноты высоко поднял факел и во все горло заорал:
— Вива Руссо! Слава русским!
— Вива Руссо! Вива кардинал Руффо! — подхватили десятки луженых глоток, сотрясая ночной воздух.
Вожак с тесаком неловко сорвал с головы грязный колпак, пробормотал невнятные извинения и махнул рукой своим людям. Толпа развернулась, словно по команде. Буквально через пару минут шум стих, отблески факелов растаяли в лабиринте переулков, и улица совершенно опустела — погромщики отправились искать более легкую и менее опасную добычу.
Я медленно закрыла калитку, задвинула тяжелый железный засов и прислонилась лбом к холодному дубу. Мои колени предательски задрожали, а по спине покатилась капля холодного пота. Блеф удался. Мы снова обманули смерть.
— Они ушли... — шумно выдохнул Жозеф, убирая пистолет.
— Ушли, — тихо подтвердила я, возвращая себе самообладание. — А теперь идем в подвал. Нам нужно спасать жизнь того, из-за кого мы едва не лишились своих.
глава тридцать девятая
Глава 39. Лейтенант из Пикардии
В глубоком винном погребе нашего палаццо, куда почти не проникал шум обезумевших неаполитанских улиц, пахло сыростью, старым дубом и благородной плесенью. Теперь к этим привычным ароматам примешивался резкий дух уксуса, корпии и железистый запах чужой крови.
Спасенный Архипом француз лежал на импровизированной постели, сооруженной из пустых холщовых мешков и старых шерстяных одеял, скрытый за массивными бочонками с выдержанным кьянти.