Магия дипломатического статуса и упоминание русского императора сработали безотказно. Австриец сглотнул, бросил тоскливый взгляд на бумагу с двуглавым орлом и козырнул.
— Как прикажете, Ваше Сиятельство. Да хранит вас Господь. Там, впереди... там настоящий ад.
Карета снова дернулась и поехала вперед, рассекая ряды отступающих австрийцев, словно корабль — мутные волны.
Ближе к вечеру людской поток иссяк. Мы въехали в «мертвую зону» — ничейную землю между отступающими имперцами и наступающими республиканцами.
Тишина, опустившаяся на дорогу, была страшнее любых криков. Вокруг лежали растерзанные, пустые деревни. В воздухе отчетливо запахло паленым деревом. Вдали, на горизонте, небо начало окрашиваться в тревожные багровые тона, и оттуда, словно раскаты отдаленного грома, всё чаще доносился тяжелый, методичный гул артиллерийских батарей.
— Вы боитесь, графиня? — спросил Василий Петрович, доставая из-под сиденья тяжелый кавалерийский пистолет и методично проверяя замок.
Я откинулась на подушки и закрыла глаза. Перед моим мысленным взором стояло бледное, напряженное лицо Жозефа, увозящего в спасительную Богемию маленького Шарля и Анабель. Я знала, что они сейчас в безопасности, и это давало мне силы.
— Я боюсь только одного, Василий Петрович, — ответила я, открывая глаза и глядя на своего невероятного мужа. — Я боюсь, что Александр Куракин недооценил нашу выживаемость. Мы доберемся до этого корсиканца. И мы привезем в Петербург такой отчет, который Бриллиантовому князю придется читать стоя.
Граф усмехнулся, пряча заряженный пистолет за пазуху дорожного сюртука.
— Это настрой, достойный императрицы Екатерины, Аннушка. Спите. Завтра мы пересечем линию фронта.
глава шестнадцатая
Глава 15: Гром над Лноди
Десятое мая тысяча саемьсот девяносто шестого года выдалось длушным и безоблачным. Но небо на северо-западе от нас бтыло затянуто плотной, грязной пеленой, которая не имела ничего общего с дождевыми тучами. Это был пороховой дым.
Гул артиллерийской канонады, который вчера казался лишь отдаленными раскатами грома, теперь бил по барабанным перепонкам с ритмичной, пугающей методичностью. Земля под колесами нашей кареты мелко, неприятно вибрировала.
Мы ехали по Ломбардии, приближаясь к реке Адда.
Внезапно наша карета резко затормозила, так что я едва не слетела с сиденья. Один из нанятых нами слуг, скакавший в авангарде, осадил коня у самого окна Василия Петровича.
— Ваше Сиятельство! Дальше дороги нет! — крикнул он, перекрывая гул орудий. Лицо итальянца было бледным от страха. — Там, впереди, городок Лоди. Французы сошлись с австрийцами у переправы! Если мы поедем дальше, нас разнесет ядрами!