Лицо Жозефа исказилось от боли. Он прекрасно понимал, что его жена и дети оказались в самом эпицентре надвигающейся гражданской войны.
— Я должен поехать за ней, Анна. Немедленно.
— Вы не проедете и десяти миль, вас убьют на первой же заставе! Вы говорите с французским акцентом, для крестьян вы — якобинец! — я вскочила на ноги. В моем мозгу лихорадочно выстраивался план. — Поедет Архип. С отрядом наших самых надежных людей. Мы дадим им российские паспорта, наденем на карету гербы Воронцовых. Русских пока не тронут ни французы, ни крестьяне. Архип вывезет ее.
Я подошла к окну и посмотрела на развевающийся вдали триколор.
«Ну вот, Василий Петрович, — мысленно обратилась я к своему покойному мужу, — революция, от которой мы так долго бежали, всё-таки догнала нас. Но мы еще повоюем. Клянусь, мы еще повоюем».
глава тридцать пятая
Глава 35. Обыск и тайники
Наши страхи, к счастью, оказались напрасными — по крайней мере, в том, что касалось Бьянки. Ближе к вечеру, когда отдаленная ружейная трескотня на улицах Неаполя стала понемногу стихать, в дверь черного хода тихо постучали. Это был верный слуга из поместья ее родителей. Он принес короткую, написанную дрожащей рукой записку: Бьянка с детьми успела укрыться за крепкими стенами отцовского палаццо в самом начале беспорядков. Они были в безопасности.
Я с облегчением выдохнула, чувствуя, как ослабевает ледяная хватка ужаса, державшая меня последние несколько дней. Но передышка оказалась недолгой. Новая власть Партенопейской республики не собиралась оставлять без внимания вдову видного российского сановника.
На следующее утро во внутренний двор нашего особняка грубо ввалился отряд вооруженных людей. Это были местные, неаполитанские якобинцы — в нелепых, наспех сшитых мундирах, с огромными трехцветными кокардами на шляпах и горящими фанатизмом глазами. Их сопровождал конвой из нескольких регулярных французских солдат. Французы держались куда спокойнее и профессиональнее, но именно их присутствие придавало визиту официальный и по-настоящему грозный статус.
Никто в Неаполе не забыл, кем был Василий Петрович Воронцов. Российская Империя вступила во Вторую коалицию, русские эскадры бороздили моря, а значит, мы официально являлись врагами новой Республики и пособниками тирании.
—Именем Партенопейской республики! — визгливо выкрикнул предводитель местных ополченцев, молодой человек с нервным лицом, стараясь казаться внушительнее перед молчаливыми французскими ветеранами. — Ваш дом подлежит обыску, гражданка! Любое сопротивление будет расценено как измена Революции!