Офицер у стены застонал и попытался приподняться, но его рука бессильно скользнула по камню, оставляя влажный красный след. Он был ранен в плечо и, судя по неестественной бледности, потерял много крови.
Один неверный шаг, одно слово — и эта разъяренная толпа выломает ворота. Если они найдут у нас французского офицера, нас не спасет ни титул покойного графа Воронцова, ни русская эскадра Ушакова в заливе. Нас повесят прямо на балконе нашего же дворца.
Я посмотрела на окровавленного юношу, затем на Архипа, который ждал моего приказа, готовый в случае чего сам перерезать горло незваному гостю и выбросить труп за ворота. Мой расчетливый ум кричал об опасности, но память о Тампле, о невинной крови и милосердии, которого когда-то не хватило другим, взяла верх.
— Поднимай его, — скомандовала я, голос мой зазвучал хлестко и холодно. — Быстро. Неси в винный погреб, за дальние бочки. И вытри кровь с брусчатки, пока эти животные снаружи не учуяли ее запах. Я пошлю Анабель за бинтами.
глава тридцать восьмая
Глава 38. Блеф на грани смерти
Стук в ворота становился оглушительным. Массивный дуб трещал под ударами тяжелых дубин, и я понимала, что еще несколько минут — и кованые петли не выдержат напора обезумевшей толпы.
— Жозеф, за мной! — скомандовала я, поправляя шаль на плечах. Мой голос звучал до странности ровно. — Архип, немедленно уноси француза вниз. И не смей высовываться, что бы ни случилось.
Я решительно направилась к воротам и положила руку на тяжелый засов маленькой калитки, врезанной в правую створку. Жозеф встал рядом; его лицо было белым как мел, но он не дрогнул, крепко сжимая рукоять пистолета, скрытого под полой сюртука.
Резко отодвинув железный засов, я распахнула дверцу и шагнула прямо навстречу беснующейся толпе.
В лицо ударил невыносимый смрад дешевого вина, пота, пороховой гари и свежей крови. Свет десятков смоляных факелов вырвал из темноты мое строгое, мертвенно-бледное лицо и глухое черное платье. Внезапное появление одинокой женщины заставило передние ряды погромщиков на мгновение опешить и замолчать.
— Чего вам нужно в доме русского посла, именем Святой Девы?! — мой голос зазвенел в ночной тишине, холодный, властный и полный аристократического презрения. Я говорила по-итальянский. Уроки с Бьянкой не прошли даром.
Вперед вывалился здоровяк в грязной рубахе, сжимая в руке окровавленный мясницкий тесак.
— Сюда забежала французская собака! — прорычал он, обдавая меня перегаром. — Отдайте его нам, синьора, иначе мы сожжем ваш дом вместе с вами и вашими слугами!
Я презрительно скривила губы, смерив его ледяным взглядом с ног до головы, и скрестила руки на груди.