Когда на стол подали дымящиеся супницы, источающие невероятный, до боли знакомый каждому русскому человеку аромат, адмирал и его офицеры замерли. В далекой Италии, посреди охваченного террором Неаполя, этот запах казался чудом.
— Матушка Анна Николаевна... — растроганно произнес адмирал, зачерпнув последнюю ложку. — Да за такие щи не грех и полжизни отдать! Словно дома побывал.
К щам подали домашние пироги и нежную рыбу,запеченную с томатами.Адмирал и офицеры были в восторге.
-Ваша кухарка выше всяких похвал,дорогая Анна Николаевна.Но,мы вынуждены откланятся,дела не ждут.
Адмирал Ушаков поцеловал мою руку с изяществом.
-Благослови вас бог,Федор Федорович....
Караул разместили в просторных помещениях на первом этаже. Командовал ими унтер-офицерПрохор Федоров — плечистый, усатый богатырь с добродушным, но изрезанным шрамами лицом. Им тоже подали обед,то же самое что адмиралу.
В тот же вечер на кухне произошло событие, окончательно скрепившее наш союз. Архип, спустившись проверить посты, разговорился с унтером. Слово за слово, и вдруг раздался громогласный бас Архипа:
— Да неужто из-под Вязьмы?!
— Так точно, дядька! Деревня Малые Ручьи, может, слыхал? — радостно гудел Прохор. — Слыхал?! Да я ж сам из-под Смоленска, почитай, соседи!
Земляки обнялись так, что затрещали ребра. Архип тут же извлек из своих бездонных тайников заветную бутыль настоящей ржаной водки, припрятанную «для особого случая». В тот вечер на кухне стоял дым коромыслом. Под хруст соленых огурцов два смолянина вспоминали родные края, обсуждали рыбалку, суровые зимы и кляли неаполитанскую жару.
С этого дня наша жизнь кардинально изменилась. Присутствие русских гренадеров у ворот подействовало на местных погромщиков как святая вода на бесов — улицу, где стоял дом вдовы Воронцовой, лаццарони теперь обходили за версту.
Наши солдаты удивительно быстро вписались в жизнь палаццо. Они кололи дрова для кухни, помогали Настасье носить тяжелые корзины, а маленького Шарля и вовсе взяли под свое покровительство. Мальчик часами пропадал во дворе, с восторгом слушая байки Прохора и учась чистить ружейные замки. Русские морские пехотинцы стали для нас не просто охраной, а настоящими членами семьи.
И ни один из них даже не подозревал, что каждую ночь, пока они охраняли наши двери, мы спускались в глубокий подвал, чтобы перевязывать раны и спасать жизнь их заклятому врагу — французскому лейтенанту из Пикардии.
глава сорок первая
Глава 41. Оскорбленная честь и неожиданный союз
Спустя несколько дней после того, как в нашем доме обосновался русский караул, у ворот остановилась неприметная, лишенная гербов карета. Прохор Федоров, бдительно несший вахту, скрестил ружье с одним из своих гренадеров, преграждая путь, но, заглянув в окно экипажа, тут же вытянулся во фрунт и отдал честь.