Старый дипломат, который так долго и с таким трудом выстраивал нашу лондонскую крепость, обдумывал ситуацию. Он понимал, что я права. Для нас этот мальчик перестал быть просто политическим проектом или актом милосердия. Он стал нашим сыном. А ради сына граф Воронцов был готов разрушить любую резидентуру.
— Не плачьте, моя храбрая девочка, — наконец произнес он своим глубоким, успокаивающим голосом. В нем зазвучали те самые стальные нотки человека, который принял решение. — Никакой чахотки не будет.
Он заставил меня поднять голову и вытер слезы с моих щек большим пальцем.
— Я сам не в восторге от этого гнилого климата, — усмехнулся он. — И, признаться, я скучаю по неаполитанскому солнцу и разговорам с кардиналом Руффо.
— А как же ваша должность? Как же Император Павел и Куракин? — всхлипнув, спросила я. — Они же не отпустят вас обратно в Италию просто так.
— О, для этого у нас есть дипломатия, — хищно улыбнулся Василий Петрович. — Я отправлю депешу Бриллиантовому князю сегодня же. Я напишу, что английский климат спровоцировал обострение моей старой болезни, что я нахожусь при смерти и не могу исполнять обязанности посла в полной мере. Я приложу заключения лучших лондонских врачей — Жозеф щедро им заплатит. Я запрошу немедленный перевод обратно в Неаполь или длительный отпуск по состоянию здоровья.
Граф решительно поднялся с кресла, потянув меня за собой.
— Куракин будет счастлив убрать меня из важнейшего Лондона обратно в «итальянскую провинцию». Он воспримет это как мою слабость и свое торжество. Пусть тешится. А мы... мы вернемся на нашу виллу с бугенвиллиями.
Он поцеловал меня в лоб.
— Идите к мальчику, Анна. Скажите Архипу, чтобы начинал паковать вещи. Мы возвращаемся на юг. Лондонский туман нам больше не указ.
глава двадцать седьмая
Глава27: Британские паруса и эскадра Нельсона
Весна тысяча семьсот девяносто седьмого года ворвалась в нашу жизнь не календарными числами, а пьянящим, соленым ветром Атлантики.
Тяжелый, неповоротливый, но невероятно надежный британский транспортный линейный корабль «Центавр» резал крутые волны, держа курс на Гибралтар и далее — в Средиземное море. Его трюмы были под завязку набиты бочонками с порохом, соленой говядиной, ромом и запасными парусами. Мы шли в составе конвоя, везущего жизненно важные припасы для средиземноморской эскадры контр-адмирала Горацио Нельсона.
Я стояла на шканцах, крепко держась за поручень, и подставляла лицо порывистому морскому ветру. Впервые за долгие месяцы я дышала полной грудью, не чувствуя на губах липкого, угольного привкуса лондонского смога.