Анабель, тихо спустившаяся по каменным ступеням со свежей стопкой корпии, остановилась за моей спиной. Она смотрела на бледного, измученного лейтенанта с глубоким состраданием. В эти мрачные дни, когда на улицах Неаполя царили смерть и безумие, наша маленькая тайная милосердная миссия в подвале давала нам всем повод оставаться людьми.
глава сороковая
Глава 40. Под защитой адмирала
Неаполь продолжал захлебываться в крови. Казни не прекращались ни на один день: на рыночных площадях бесперебойно работали виселицы, а по ночам город оглашался криками тех, до кого добирались мстительные роялисты. В нашем доме царило гнетущее ожидание — мы понимали, что статус вдовы русского посла может не спасти от пьяной толпы, если она решит вернуться. Но спасение пришло с той стороны, откуда я его совершенно не ждала.
Однажды утром тишину нашей улицы разорвал четкий, размеренный стук копыт и строгие военные команды. Выглянув в окно, я увидела, как к нашим воротам подъезжает блестящий отряд.
Во двор уверенным шагом вошел человек в расшитом золотом мундире российского флота. Его лицо, обветренное морскими штормами, было строгим и волевым, но во взгляде читалась глубокая человеческая мудрость. Это был сам командующий русским флотом —адмирал Федор Федорович Ушаков .
Я поспешила навстречу гостю, приказав Жозефу распахнуть парадные двери.
— Графиня Воронцова? — адмирал почтительно склонил голову, снимая треуголку. — Имел честь быть лично знакомым с вашим покойным супругом, Василием Петровичем. Светлый был ум и истинный патриот Отечества. Примите мои самые глубокие соболезнования.Царство небесное!
— Благодарю вас, господин адмирал. Ваш визит — великая честь для нашего осиротевшего дома, — искренне ответила я, приглашая его в гостиную.
Ушаков не стал тратить время на пустые светские беседы. Он тяжело опустился в кресло, окинул взглядом меня и стоявшего поодаль Жозефа.
— Время нынче темное, Анна Николаевна. Король Фердинанд заливает город кровью, а местная чернь совсем потеряла берега, — прямо сказал Федор Федорович. — Никто не может чувствовать себя в безопасности. Вы здесь одни, с детьми и женщинами. Вам нужна защита, и долг чести велит мне ее обеспечить.
Он решительно поднялся:
— Я оставляю при вашем доме караул. Пятеро надежных гренадеров морской пехоты и опытный унтер-офицер. Ни одна собака больше не посмеет приблизиться к вашим воротам.
В знак признательности я пригласила адмирала и его людей разделить с нами трапезу. Пока Ушаков отдавал приказы, я велела Настасье накрыть стол и подать настоящие, густые русские щи с хорошим куском свинины.