Королева не называла имен впрямую, но смысл был предельно ясен. Я опустилась в кресло, судорожно сжимая в руках этот кусок бумаги, пахнущий тленом и старой тайной.
— Я приехал за сыном, Анна Николаевна, — просто и твердо сказал швед, глядя мне прямо в глаза.
Паника, дикая, звериная паника матери, защищающей свое дитя, накрыла меня с головой. Шарль был моим! Я выходила его, я прятала его от якобинцев, я дрожала над ним в Неаполе!
— Вы безумец! — вырвалось у меня. Я вскочила, скомкав письмо. — Вы погубите его! Бонапарт, британцы, недобитые роялисты — вся Европа ищет выжившего дофина Франции! Если вы, легендарный рыцарь Марии-Антуанетты, внезапно появитесь в Стокгольме с мальчиком его возраста, все всё поймут! Вы превратите его в мишень!
На бледном лице Ферзена не дрогнул ни один мускул. Он выдержал мой гневный взгляд с бесконечным терпением.
— О нет, мадам. Вы недооцениваете меня, — тихо возразил он. — Я не для того потерял женщину, которую любил больше жизни, чтобы теперь рисковать нашим ребенком. Бумаги уже заготовлены. Они безупречны и заверены в нужных инстанциях.
Он сделал шаг ко мне, и в его глазах вспыхнул непреклонный огонь.
— Больше нет никакого принца Франции. Наследник престола умер в Тампле, и об этом есть официальные свидетельства. Мальчик, с которым я вернусь в Швецию — это мой сын от простой шведской женщины. Незаконнорожденный, чью мать унесла лихорадка.Карл Густав фон Ферзен . Ни один шпион в мире не станет искать французского короля в бастарде шведского дипломата. Никто и никогда не узнает нашу тайну.
Я отступила на шаг, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Мои аргументы рассыпались в прах. Передо мной стоял не фанатик-монархист, а убитый горем отец, продумавший всё до мельчайших деталей.
Ферзен опустился на одно колено прямо передо мной, и этот жест — жест гордого аристократа, склонившегося перед вдовой — пронзил меня больнее любого оружия.
— Отдайте мне моего мальчика, мадам, — его голос дрогнул, обнажив скрытую под ледяной броней агонию. — Вы совершили чудо. Вы спасли его, вы подарили ему жизнь и тепло, и я до конца своих дней буду молиться за вас. Но он — моя плоть и кровь. Последнее, что осталось у меня от нее.Вы спасли его, но он не ваш.
Слезы, которых я не могла сдержать, наконец брызнули из моих глаз. В соседней комнате, за толстыми стенами, беззаботно смеялся Шарль, играя с Жозефом. Мой Шарль. И в этот момент, глядя на бумаги с предсмертной волей французской королевы, я поняла, что битва за этого ребенка окончена. И я ее проиграла.
глава пятьдесят пятая