Глава 55. Путь на Север и невидимый траур
Сборы были недолгими. Граф Ферзен, привыкший к тайным операциям и стремительным переездам, организовал всё с безупречной точностью. Карета, лишенная гербов, но запряженная лучшими неаполитанскими рысаками, уже стояла во внутреннем дворе палаццо. Дорожные сундуки были надежно закреплены, а утреннее солнце мягко золотило черепичные крыши, словно насмехаясь над тем холодом, который сковал мою грудь.
Шарль был взбудоражен. Мы сказали ему, что этот высокий, печальный господин — дальний родственник по линии отца, который приехал, чтобы увезти его в далекую северную страну Свею, где есть настоящие замки, дремучие леса и пушистый белый снег. Мальчик, в чьих жилах кипела кровь искателей приключений, принял эту новость с восторженным любопытством.
Он выбежал на крыльцо в своем новом теплом сюртучке, сшитом специально для сурового климата, и замер, оглядываясь в поисках меня.
Я вышла из дверей, заставляя себя дышать ровно. На мне всё еще было то самое сапфировое шелковое платье — символ моего возрождения, но каждый шаг давался мне так, словно к ногам были привязаны пудовые гири. В руках я несла большую плетеную корзину, из которой доносилось недовольное, требовательное мяуканье.
—Мама , а что мы возьмем с собой? — Шарль подбежал ко мне, заглядывая в глаза. — Жозеф сказал, что путь будет долгим.
Я опустилась перед ним на колени, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Мои руки дрожали, когда я поправила воротник его сюртука, стараясь запомнить каждую черточку его лица: упрямый подбородок, золотистые кудри, ясные глаза.
— Ты отправляешься в большое путешествие, мой храбрый рыцарь, — мой голос чудом оставался твердым и ласковым. — Но путь на север действительно долог. Поэтому я решила, что тебе понадобится верный оруженосец.
Я открыла крышку корзины. Оттуда, возмущенно щурясь на солнце, высунул свою наглую мордуПерсик .
Глаза мальчика вспыхнули абсолютным, неподдельным счастьем. Он осторожно взял кота на руки, прижимая к груди. Персик тут же сменил гнев на милость и завел свою громкую, тракторную песню.
— В Швеции бывают холодные зимы, Шарль, — я улыбнулась, чувствуя, как предательские слезы обжигают глаза, но не позволяя им пролиться. — Кто-то должен греть тебе ноги по ночам. И Персик, как истинный неаполитанец, будет напоминать тебе о солнце. Береги его.
— Я буду беречь! Обещаю! — Шарль бросился мне на шею, уткнувшись носом в мое плечо. Кот оказался зажат между нами.
Я обняла его так крепко, как только могла, вдыхая запах его детских волос. В это последнее объятие я вложила всю свою нерастраченную материнскую нежность, всю боль расставания и всю свою молитву о его безопасности.