Граф посмотрел на меня, и в его взгляде читался немой вопрос.Насколько быстро она придет?
Я посмотрела на карту, на север Италии, где в исторических хрониках уже собиралась армия молодого корсиканца. — У нас еще есть немного времени, Василий, — тихо сказала я. — Но Жозефу нужно ускорить переводы в Швейцарию. Гроза уже на горизонте.
глава пятая
Глава 5: Тени на горизонте
Безмятежное неаполитанское лето тысяча семьсот девяносто пятого года плавилось под палящим южным солнцем, но в прохладных, затененных залах нашей виллы всё чаще гуляли сквозняки тревоги.
После падения Робеспьера Франция, словно раненый, но всё еще смертельно опасный зверь, зализывала раны, готовясь к новому прыжку. Мы ждали вестей с севера, из Италии, где концентрировались республиканские войска, но настоящий удар пришел совсем с другой стороны. С востока.
В тот день на виллу прибыл экстренный дипломатический курьер из Петербурга.
Обычно прибытие почты из столицы Империи было для нас маленьким праздником: письма от друзей, светские сплетни, свежие выпуски «Санкт-Петербургских ведомостей». Но в этот раз курьер, загнавший трех лошадей на перевалах, выглядел так, словно привез весть о чуме. Он передал Василию Петровичу тяжелый кожаный пакет, опечатанный сургучом с двуглавым орлом, и без сил рухнул на стул в прихожей.
Граф заперся в своем кабинете. Он не выходил оттуда несколько часов.
Когда я, не выдержав давящей тишины, тихо приоткрыла дубовую дверь, то увидела мужа стоящим у открытого окна. В руке он сжимал измятый лист плотной бумаги. Его плечи, обычно расправленные с безупречной военной выправкой, сейчас казались сгорбленными под невидимой тяжестью.
— Василий Петрович? — позвала я, переступая порог. — Что-то случилось? Французы перешли Альпы?
Граф медленно обернулся. Его лицо было серым, а глубокие морщины у рта пролегли еще резче. Он посмотрел на меня так, словно пытался разглядеть в моих глазах спасение.
— Хуже, Анна, — голос мужа был глухим, лишенным привычных ироничных ноток. — Французы — это внешний враг. С ними можно воевать, с ними можно договариваться. Но то, что происходит дома...
Он подошел к столу и бросил письмо на зеленую сукно столешницы.
— Пишет граф Безбородко. Неофициально. По старой дружбе, — Василий Петрович тяжело опустился в кресло. — Императрица сдает, Аннушка. Здоровье Екатерины Алексеевны стремительно ухудшается. Ноги отекают так, что она с трудом ходит. Лекари скрывают правду, но при дворе уже началась тихая паника.
Мое сердце пропустило удар. Екатерина Великая.
Мой внутренний историк, мой безжалостный хронометр из двадцать первого века мгновенно выдал дату: ноябрь тысяча семьсот девяносто шестого года. Именно тогда она умрет. У нас оставалось чуть больше года. Всего лишь год до того, как Российскую Империю накроет тень ее наследника.