Вечером арена боевых действий менялась. Мы отправлялись в Королевский театр на Хеймаркет — слушать итальянскую оперу.
Впрочем, слово «слушать» здесь было категорически неуместным.
Мы арендовали просторную ложу бельэтажа на весь сезон. Когда мы вошли в нее, театр уже гудел, как гигантский, разодетый в шелка и бриллианты улей. На сцене надрывалась итальянская сопрано, но ее голос тонул в гуле сотен бесед.
Опера в Лондоне была местом не для музыки, а для демонстрации статуса. Люди сидели спиной к сцене, разглядывая друг друга в лорнеты. Здесь заключались политические альянсы, разрушались репутации и завязывались романы.
Едва мы заняли свои места, как двери нашей ложи начали непрерывно открываться. Британские пэры, министры и дипломаты спешили засвидетельствовать свое почтение представителю великой северной державы.
Василий Петрович виртуозно вел светскую беседу, легко переходя с английского на французский. Он обсуждал скаковые породы лошадей с герцогом Бедфордом, цены на индийские специи с директорами Ост-Индской компании и, между делом, аккуратно вплетал в разговор интересы петербургского двора, создавая вокруг себя ауру всемогущества.
А я, обмахиваясь веером, вела свою партию. Моей задачей было очаровывать их жен.
— Вы уже получили ваучеры вAlmack's , графиня Воронцова? — поинтересовалась леди Мельбурн, заглянувшая к нам в ложу в антракте. Ее взгляд, цепкий и оценивающий, скользнул по моему платью из серебристого сатина и остановился на нитке безупречного русского жемчуга.
КлубAlmack's на Кинг-стрит был Святая Святых лондонского общества. Туда нельзя было купить билет ни за какие деньги мира. Пропуски — «ваучеры» — выдавались исключительно комитетом леди-патронесс, самых влиятельных и снобистских женщин Англии. Быть отвергнутым ими означало социальную смерть.
Я позволила себе мягкую, абсолютно уверенную улыбку. Мой внутренний кризис-менеджер прекрасно знал, как работать с элитарными клубами.
— Разумеется, леди Мельбурн. Графиня Ливен любезно прислала нам их еще вчера, — ответила я, упомянув жену другого влиятельного дипломата. — Признаться, я слышала, что правила там строже, чем при дворе нашего покойного короля Людовика в Версале. Говорят, они могут закрыть двери перед носом самого герцога Веллингтона, если он опоздает на пять минут или явится в панталонах вместо бриджей?
Леди Мельбурн удовлетворенно рассмеялась. — О, это сущая правда! Порядок превыше всего, моя дорогая.
Когда она удалилась, Василий Петрович наклонился ко мне, делая вид, что подает оброненную программку.