— Граф Воронцов. Графиня, — кардинал шагнул нам навстречу, и в его голосе прозвучало искреннее уважение. Он знал цену моему мужу. — Воздух Альбиона явно не пошел вам на пользу, друг мой. Вы выглядите уставшим.
— Возраст и лондонский туман, Ваше Преосвященство, — Василий Петрович слегка поклонился, принимая игру в «умирающего дипломата». — Я прибыл сюда как частное лицо, искать спасения у неаполитанского солнца. И, надеюсь, у своих старых друзей.
— Боюсь, солнце — это единственное, что еще осталось безопасного в Италии, — Руффо указал нам на тяжелые дубовые кресла. Он сам сел напротив, и его лицо потемнело.
— Вы сгущаете краски, Эминенция? — мягко спросила я. — У Неаполя есть флот и поддержка британской короны. Эскадра адмирала Нельсона...
— Нельсон на море, мадам! А этот дьявол Бонапарт — на суше! — резко перебил меня кардинал, ударив ладонью по подлокотнику. Его голос заполнил библиотеку. — Вы слышали, что произошло в феврале? Этот корсиканец заставил Святого Отца подписать Толентинский мир! Папа Римский унижен! Он отдал французам Авиньон, Болонью, Феррару... Он выплатил тридцать миллионов франков контрибуции и отдал сотни произведений искусства! Сердце католического мира растоптано солдатскими сапогами!
В комнате повисла тяжелая тишина. Я посмотрела на Василия Петровича. Кардинал кипел от ярости, и это была не дипломатическая досада. Это была ярость крестоносца.
— Мария Каролина в панике, — продолжал Руффо, презрительно скривив губы. — Король Фердинанд думает лишь об охоте, а Актон надеется спрятаться за юбками британской дипломатии. Они слепцы! Бонапарт не остановится. Как только он закончит с австрийцами на севере, он повернет свои легионы на Неаполь. Республика придет сюда, и она принесет с собой гильотину для наших королей и осквернение для наших алтарей.
— И что вы предлагаете, Ваше Преосвященство? — голос графа Воронцова был тих и ледяно спокоен. — Ждать, как овцы на заклании?
Глаза кардинала вспыхнули. В этот момент он казался не священнослужителем, а средневековым полководцем.
— Я предлагаю то, о чем говорил вам еще несколько лет назад, граф. Кровь за кровь. Веру против безбожия. Если королевская армия дрогнет, а она дрогнет, потому что ею командуют напуганные павлины... я подниму Калабрию. Я пойду к крестьянам. Я вложу им в руки кресты и мушкеты. Если французы принесут сюда свою революцию, мы утопим ее в их же крови. Здесь они получат вторую Вандею!
Я знала, что Руффо сдержит свое слово. Всего через пару лет этот человек в кардинальском пурпуре действительно соберет армию озлобленных крестьян, бандитов и фанатиков, и устроит в Неаполе такую кровавую бойню, от которой содрогнется вся Европа.