Да я и сам почему-то реагировал на нее как-то слишком. Хотел быть спокойным, тупо не замечать ее, типа, она — пустое место. Но стоило только взглянуть — и тут же внутри как будто вздымалось что-то едкое и жгучее.
Может, конечно, это всё из-за ба. И все равно... если б я ее просто презирал, так нет же. У меня ведь аж пекло в груди, когда она подходила. И в то же время какой-то ступор наваливался, что я, кроме как послать ее, не мог ничего толком сказать. Идиотизм полнейший. А когда она нас нищебродами и попрошайками назвала, вообще чуть башню не снесло.
Хотя я понимал, что она так взвилась из-за своего брата. Наши вторую неделю трясли этого Славко.
За дело трясли вообще-то. Он серьёзно накосячил — стуканул директрисе, что мы якобы залезли к ней в кабинет. На нас там какую-то кражу чуть не повесили с его подачи. Директриса тут же на уши всех поставила. Обзвонила предков. В колонию нас всех отправила на словах. И всё из-за этого дебила, которому что-то там показалось.
Правда, как по мне, наваляли ему раз и этого достаточно для профилактики, чтобы впредь не стучал. Но пацаны на него сильно взъелись.
— Вот ведь мелкий чмошник, опять бегает жалуется, — разозлился Мутный.
Мне же до этого Славко вообще дела не было. Ни тогда, ни сейчас. А вот она… Он влет довела меня до точки кипения. У меня аж в висках заколотилось.
— Макс, сколько она отдала? Две штуки? — поинтересовался Мутный. — Че, разобьем на всех или как?
— Гонишь, что ли? — Я смял ее вонючие деньги и злой как черт пошел в класс. И конечно же, швырнул ей их обратно. Молча. Хотя внутри так и кипело высказать ей за нищебродов.
Да пошла она, сказал себе.
Но на английском она снова выступила. Не ее мы уровня. Правда то, что сделал Мутный, мне тоже не понравилось. Я даже ему после уроков сказал:
— Ты че как свинья-то? Обязательно надо было харкать на стул?
— А пусть знает! А то ишь важная. Я вообще предлагаю проучить ее. Сбить с нее спесь.
По ходу, она его тоже крепко заусила. Но слушать его я не стал — спешил на смену. Не успел прийти на работу, как позвонила ба. Ей стало хуже. Я даже хотел отпроситься хоть на пару часов, чтобы сгонять до больницы. Но этот урод-менеджер уперся рогом: "А кто работать будет? Кто ящики будет таскать? Я?".
Там, конечно, и правда был завоз. А других разнорабочих кроме меня не было. Я думал, в темпе разгружу и снова к нему подойду. Но тут меня вызвали в зал: «Посетитель разбил бокал, иди убери».
Если б я знал, что там эта мразь Головин со своей компашкой и она, я бы сказал менеджеру, чтоб сам убирал. Но разворачиваться на полпути было уже тупо.