Спустя три часа мы подъехали к школе. Я еще из окна увидела, что у ворот нас встречает Боря Томашевский. В общем-то он еще вчера обещал подойти, когда мы вечером созванивались. Хотя я ему сказала, что незачем. И сегодня его сообщения упорно игнорировала. Но, видать, Руслан ему написал и сориентировал, когда приедем.
Боря помог мне сойти и забрал мой рюкзак. И только потом пожал Руслану руку.
— Привет! — заметно радовался он. А у меня чувство разочарования стало почему-то еще острее. — Как съездили? Понравилось?
— Безумно, — съязвила я. И тут же сама себя одернула — Боря здесь ни при чем. Нечего на нем вымещать свои эмоции.
— Так жалко, что не смог приехать. Ева, давай я тебя хоть до дома провожу.
Морозов в это время прощался с парнями из команды, не считая Руслана, разумеется. Его он показательно игнорировал. И вдруг стрельнул в меня и в Борю взглядом, как огнем опалил. И снова от его взгляда в груди екнуло.
Я тут же захотела сказать Боре, что не стоило приходить и провожать меня не надо, но увидела, как Морозов взял рюкзак Сороки и пошел вместе с ней.
— Давай, — вяло согласилась я. И мы поплелись за ними следом.
52
Ева
Дома я почему-то совсем расклеилась. Даже поесть нормально не смогла — аппетит вдруг пропал. Хотя вчера вечером и ночью там, на базе, готова была от голода слона съесть. Утром тоже живот подводило. А когда приехала, тетя Нина усадила меня за стол, положив целую тарелку бигуса, я смогла осилить буквально пару ложек, и меня замутило. А в душе так вообще чуть в обморок не грохнулась. Вдруг потемнело в глазах, и всё поплыло.
Матери я сказала, что страшно устала, и прилегла немного поспать. Проснулась — за окном уже темень.
— Ну ты даешь! Весь день проспала, — сообщила мать. — И я тут не знала, куда себя деть. Даже телевизор не могла включить, чтобы тебя не будить. Ночью-то что теперь делать будешь?
Однако я всего полчаса послонялась по дому, посидела с Ромкой в его комнате и снова улеглась.
В воскресенье мы все вместе ездили на кладбище — там похоронены родители матери и тети Нины. Мои бабушка и дедушка. Я недомогала, но мне очень хотелось там побывать. Мы с Ромкой и тетей Ниной немного прибрали на их могилах. Сгребли листья, протерли надгробия. Выбросили старые цветы, поставили новые. Мать стояла в стороне в темных очках и замотанная в платок — это, я так поняла, чтобы ее никто не узнал.
Всю обратную дорогу тетя Нина рассказывала нам с Ромкой всякие случаи из их детства. Было интересно, правда мать все время фыркала или спорила, что было все не так.
Легли мы рано, и я проспала как убитая до самого утра. Но почему-то в понедельник все равно встала какая-то уставшая и разбитая.