— Всё кончено.
Полночи я с ней возилась. Время от времени звонила отцу, но он так и оставался вне зоны доступа.
Порядком подвыпив, мать все-таки разговорилась:
— Он — бесчувственный чурбан! Я же все сделала, как надо. Стол накрыла в гостиной, заказала его любимые блюда, даже свечи зажгла. Ну и сама тоже… ну, ты видела. Вышла его встречать, а он… — Она снова всхлипнула.
— Что он?
— Он меня оскорбил! И оттолкнул меня. А потом спросил: «Вещи собрала? Я тебе дал сутки!». Я ему: «Эдик, давай поговорим. Выслушай меня». А он: «Наслушался уже. Выметайся!».
— И что потом?
— Я сказала, что никуда не уйду. Это мой дом, и я останусь здесь. И он так рассвирепел! Ты бы видела! Орал на меня, обзывал последними словами. А потом… потом ударил меня.
— Ударил?!
Она несколько раз кивнула с несчастным видом. А потом, подняв лицо, повернула ко мне левую щеку. Там и правда алел уже припухший след от удара. Синяк, наверное, будет.
Этого я отца не ожидала. Прежде он не поднимал на нее руку никогда. Затем она показала запястья — на них тоже багровели характерные отметины. Видимо, он грубо хватал ее за руки.
— Но это еще не всё, — простонала она. — Он сказал, что вышвырнет меня вон. Потом пришел сюда, стал срывать мою одежду и бросать из окна. На улицу. Я его хватала за руки, умоляла… Он меня только отталкивал. Очень грубо… Я упала, больно ударилась, а он меня просто перешагнул и продолжил выбрасывать мои вещи.
Я сидела в полном шоке и не находила даже, что сказать. Это какое-то безумие!
— А потом ему кто-то позвонил. Он ответил и засобирался сразу. И уходя, сказал, чтобы к утру меня здесь не было. Иначе он вышвырнет меня за шкирку как блудливую собаку. Именно такими словами… — Она спрятала лицо в ладони и опять разрыдалась.
Я обняла ее за плечи, пытаясь утешить. Но что тут скажешь? Это и правда какой-то кошмар. Что бы мать ни натворила, он не должен был так себя вести.
В открытое окно задувал ветер. Я встала, закрыла створки. Оно выходит на другую сторону, поэтому я не видела этого представления. И с отцом, выходит, разминулась.
— Что делать? — сквозь слезы спросила мать.
— Ну а что еще делать? Будем паковать вещи. Снимем небольшую квартиру и переберемся туда на первое время. Ну а там видно будет…
6
Я сидела в приемной отца. Ждала, когда у него закончится совещание. Заодно разглядывала его новую секретаршу, которая сновала туда-сюда в короткой и настолько узкой юбке, что, казалось, вот-вот лопнет по швам. Блузка тоже мало скрывала ее пышную грудь.
На меня секретарша косилась настороженно, но, когда ловила мой взгляд, с деланным дружелюбием улыбалась. Я же смотрела на нее, не мигая, исподлобья.