80
Максим
В кафе Ева спросила, типа, интересно, что скажут в школе, когда узнают, что мы вместе. Я ей, конечно, ответил, что вообще пофиг. Так оно и есть — еще бы меня ни парило, кто что скажет. Я об этом даже не задумывался.
Зато думал все эти дни о другом: какие у нас с Евой отношения? Мы встречаемся или пока просто общаемся? Уже можно ее считать моей девушкой? И насколько всё это серьезно для нее? А вдруг я себе напридумывал всякого, а она просто время проводит от скуки.
Мы с ней это не обсуждали. Я даже без понятия, говорят ли о таком, но мне хотелось определенности. А как об этом спросить, я не знал. Всякие маневры и тонкие намеки — это не мое. А в лоб — не хотел выглядеть посмешищем.
И тут она запросто сказала: мы теперь вместе. Значит, у нее тоже всё серьезно. Прямо гора с плеч. Я, конечно, вида не показал, но меня так и распирало от радости. Губы сами собой расползались в улыбке.
И когда после кафе мы шли с ней под руку, я даже хотел, чтобы нас увидели. Пацаны, Мутный, Головин, а еще лучше — Томашевский. Пусть знают. И пусть только попробуют что-то ляпнуть в ее сторону.
Но я совсем не думал про ба. Она особо не лезла в мою жизнь, последние пару лет даже не спрашивала, где я, с кем, куда иду, когда вернусь. А я так увлекся Евой, что все на свете забыл.
А сейчас, застигнутый врасплох, смотрел на ба и ощущал себя так, словно у меня под ногами внезапно рухнула земля.
Понятно, что для нее наши отношения с Евой при любом раскладе стали бы ударом, просто потому что она — дочь своей матери. Но я мог хоть как-то подготовить ба, поговорить с ней наедине, рассказать, какая Ева хорошая. Да, она все равно болезненно восприняла бы мое признание, но вот так — это просто катастрофа.
Как назло, еще и время выпало самое неудачное — шесть вечера. Народ шел домой с работы через магазин, так что зрителей хватало.
Ба стояла на крыльце «Большого», будто оцепенела от ужаса. Только беззвучно открывала и закрывала перекошенный рот, выкатив глаза. Я ее такой никогда не видел.
Я сжал крепче пальцы Евы. Как будто инстинктивно хотел удержать. Но она почти сразу убрала руку и отстранилась от меня.
— Максим, позже поговорим. Иди сейчас к бабушке.
— Но…
— Максим, всё потом. Иди к ней. Я сама до дома дойду. Удачи.
И она быстро пошла прочь. И очень вовремя. Потому что безмолвный шок ба как раз перетек в истерику.
— Господи! Что же это?!
Она выронила пакет, откуда выкатилась капуста и стала трясти кулаком в воздухе. А вторую руку, левую, прижала к груди.
— Эй ты! — закричала она Еве в спину. — Куда побежала? Тварь!