Я взял сумку и направилась к выходу, еле сдерживая слезы.
— Ева! Стой! Ты поедешь туда и точка! — крикнул он мне в спину.
Я вылетела пулей из его кабинета. Промчалась мимо секретарши, заскочила в лифт, спустилась в холл. Посидела немного в тишине, успокоилась, обдумала всё.
Мне, конечно, было обидно. За что он так со мной? Может, я и не подарок, но и больших проблем они от меня не видели. Я не пью, всякой гадостью не закидываюсь, где попало не таскаюсь. Да я даже учусь вполне сносно. Ни единой тройки за все десять лет. От каких рук я отбилась?
Да, отец зол на мать, и я его, как никто, понимаю. Но почему я-то должна страдать?
Придумав несколько хороших, убедительных фраз, я снова направилась к лифту. Решила еще раз попытаться поговорить с отцом в надежде, что он уже остыл. Пообещаю ему, что буду паинькой.
Я поднялась в приемную. Пышногрудой Барби на месте не оказалось. Ну и хорошо, мне она не понравилась.
Я открыла дверь без стука и, сделав по инерции несколько шагов, остановилась как вкопанная.
Секретарша сидела перед отцом, прямо на его столе, и ласково мурлыкала:
— Бедный мой Эдичка, никто тебя не бережет, не ценит… всем от тебя что-то надо… Не думай о них, думай о себе. Живем один раз.
Отец что-то промычал в ответ нечленораздельное.
— Тебе нужно расслабиться. Иди ко мне, — потянула она его за галстук на себя, и он с готовностью привстал. Обхватил ее руками за ягодицы.
— Погоди, Оля… не здесь… не сейчас… вечером… — пропыхтел отец, целуя секретаршу в губы.
Я непроизвольно попятилась. Затем развернулась и вышла из кабинета, от души хлопнув дверью. А сама устремилась прочь. Не стала даже лифта дожидаться — свернула на лестницу.
Пусть гадают теперь, кто их видел.
Но какой же отец лицемер!
7
— Я бы лучше в колледж уехала, чем в какой-то Мухосранск, — изрекла Юлька, когда мы встретились в ТЦ, чтобы попрощаться. Завтра утром мы с матерью уезжали на поезде в эту ее Тьмутаракань.
Я, конечно же, не стала рассказывать подруге о том треше, что творился у нас дома. Сообщила коротко, что родители разводятся, и я остаюсь с матерью. Точнее, уезжаю вместе с ней в город ее детства. Потому как, если останусь с отцом, он отправит меня в этот долбаный колледж.
— Не вариант, — поморщилась я. — Там, считай, монастырь. Ничего нельзя. Сплошные строгости и запреты.
Мы сидели с ней за столиком в Синнабоне.
— Что, мальчиков нет? — оторвалась она от молочного коктейля.
— Да бог с ними, с мальчиками. Там даже интернета нет! Почти… Пять минут по воскресеньям. Я малость преувеличиваю, конечно, но что-то типа того. Я там у них вычитала.