— Ну, ладно, — разочарованно протянула она и поплелась назад к подружкам, ожидавшим ее чуть поодаль.
Тем временем мне отдали мою шаурму, завернутую в фольгу.
— Э, — тормознул меня гопник, поймав за рукав куртки. — Мы с тобой еще не закончили.
— Руку убери! — потребовала я, пытаясь высвободиться.
Но он и не подумал меня отпускать. Шаурмой в него, что ли, кинуть?
— Ты зачем девушку обижаешь? Нехорошо, — подал из окошка голос хозяин киоска. Но этот придурок только крепче стиснул свои перепачканные соусом пальцы, наверняка оставляя следы на светло-серой ткани.
— Кретин! Это же Бербери! — взвилась я. — Она стоит дороже, чем обе твои почки.
— Миха, да пусть валит, — вмешался Черный Капюшон.
Гопник сразу же разжал пальцы, прикрикнув:
— Чеши отсюда, бербери! И больше сюда чтоб ни ногой!
12
Этот стриженный дегенерат надрывался и орал мне еще что-то вслед, пока Черный капюшон на него не цыкнул.
Да уж, местное общество как на подбор. Хотя в таком захолустье вполне можно озвереть. Я тут всего полдня и уже всех и вся ненавижу. А от мысли, что мне теперь придется учиться с вот этими четырьмя дубами и им подобными, хочется обратно в Москву, хоть пешком.
Продуктовый магазин, о котором говорила мать, я все-таки нашла. «Большой» — это, оказывается, его название, а не размер. Выбор там тоже не сказать, что глаза разбегаются. Но, в принципе, самое необходимое было. Я купила свежий батон, пачку сливочного масла, сыр, коробку шоколадных конфет Коркунов, связку бананов. Пока стояла и вспоминала, что там еще мать мне заказывала, меня кто-то толкнул со спины.
Я оглянулась. Это была толстая бабка в коричневом балахоне. Та самая, что стыдила нас с матерью на автобусной остановке на пару с рыжей теткой. Я даже имя ее зачем-то запомнила — баба Маша.
— Че встала? — гаркнула она, злобно на меня таращась. И толкнула она меня намеренно, это ясно. Потому что места вокруг меня было предостаточно, даже для ее габаритов.
Как же у меня чесался язык ответить ей жестко — кто бы знал. Но я сдержала порыв. Она старая, несчастная, сказала я себе. Так что пусть думает, что уделала меня, и идет дальше страшно гордая собой.
Однако у кассы мы вновь с ней столкнулись. Я подошла чуть раньше, сложила на ленту продукты и, отступив в сторону, остановилась у стойки с жевательными резинками.
Бабку я заметила, но вида не подала. Одышливо кряхтя и переваливаясь с боку на бок, она приковыляла к кассе. И проходя мимо, грубо меня оттеснила. Еще и сетку с грязной картошкой плюхнула прямо на мою коробку конфет.
— Вы вообще нормальная? — вспылила я, скинув ее сетку на пол.