У киоска терлась компания парней примерно моего возраста. Трое из них ели эту самую шаурму прямо тут же, не отходя от кассы. Четвертый, высокий, плечистый, с накинутым на голову капюшоном черной толстовки просто стоял, подперев плечом угол киоска и сунув руки в карманы спортивных штанов.
— Макс, ты слишком добрый, — со смехом сказал ему один из парней. Тоже высокий, но не такой статный, а, скорее, долговязый. — Я б на твоем месте Бореньке вообще черепушку пробил. Ну или хотя бы макнул его башкой в толчок.
Черный капюшон на это хмыкнул и небрежно бросил:
— Пусть живет пока.
— Пройти можно? — попросила я.
Капюшон обернулся и не сдвинулся ни на сантиметр. Остальные расступились, но обсмотрели меня с ног до головы так, будто прежде видели девушек только на картинках.
— Мне две шаурмы, пожалуйста, — попросила я в окошко киоска.
— Двести рублей. Наличкой или переводом, — мужчина показал на бумажку за стеклом с номером телефона.
Я насторожилась еще больше. Такие цены вообще бывают за нормальную еду? Но все-таки перевела ему эти несчастные двести рублей.
— Две минуты, красавица, — широко улыбнулся он и принялся накладывать начинку.
Он хотя бы был в перчатках, уже легче.
— Кто такая? С какого района? — спросил меня один из парней. Вылитый гопник. Стриженный почти под ноль, в кожанке, спортивных штанах и кроссовках.
Таких примитивных подкатов я еще не встречала и просто его проигнорировала. Но гопник оказался настойчивым. Повторил громче, а когда я опять промолчала, вообще завелся:
— Э! Алё! Ты глухая, что ли?
Раздраженно выдохнув, я повернулась к нему:
— Что тебе надо от меня?
— С какого района, спрашиваю.
В углу рта у него белел майонез и болталась ниточка… не знаю, капусты, наверное. И когда он говорил, она колыхалась. Я сморщилась и отвернулась. Аж аппетит сразу отбило.
— А тебе не все равно? — не скрывая неприязни, процедила я.
— А че хамим?
Какие же они тут все ранимые, слова ни скажи.
— Боже мой, какая цаца, — буркнула я себе под нос.
— Тебя спросили по-человечески, и ты отвечай по-человечески, — наседал стриженный, обидевшись не на шутку.
— Может, еще сплясать перед тобой?
— Надо будет — спляшешь.
— Угу, жди.
— Что, сильно борзая? Ты у себя на районе так разговаривай, а здесь за свой язык ответишь.
Да что это за деревня дураков?
Долговязый и третий парень открыто похихикивали, наблюдая за этой сценой. А Капюшон демонстративно скучал с мрачной миной. Впрочем, вскоре к нему подбежала девчонка в серебристой блестящей куртке. Взяла его под локоть.
— Макс, я тебя в школе искала. Идем?
— Нет, мне бабка позвонила, просила ее встретить. Ты иди, позже созвонимся.