Он бросился вперед, пытаясь взять меня в захват, но я плавно ушел в сторону, тут же развернулся и ударил ему под колено. Нога у него подогнулась, и пока Паша не поднялся, я начислил ему вдогонку по ребрам. Наконец он дрогнул.
— Как Ева? Отговорил ее идти к ментам? — услышал я и… пропустил удар в корпус. Меня тут же согнуло пополам. Паша в конце концов добрался до меня и давай мотылять во все стороны.
Головин с Булатовым заулюлюкали.
— Порви его!
— На колени его!
На колени он меня не поставил, но уложил физиономией в грязный холодный пол и придавил массой, тяжело сопя.
— Жаль, Ева не видит, — протянул Головин. — Ей бы понравилось.
— Так не проблема, — хохотнул Булатов. — Давайте снимем и покажем.
— Борь, снимай, — велел Головин.
— Да зачем? Может, не надо?
— Что?
— У меня телефон сел.
— Щас. Погоди. Паш, придержи его вот так, ага… Завтра все увидят…
«Ей бы понравилось». Одна фраза — и ярость вскипела, с новой силой обожгла грудь, ударила в голову. Я стиснул зубы: ненавижу! Ни к кому такой ненависти не испытывал, как к ней. А сейчас — особенно.
Годзилла тоже отвлекся на их разговор, потому что я почувствовал ослабление. И что есть сил дернулся вверх. Паша кувырком слетел с меня. И тут же получил ногой в бочину.
Я исступленно бил его, а он даже не пытался встать, только закрывал голову. Потом все же поднялся. Шатаясь, с разбитым лицом, медленно двинулся на меня. А у меня словно второе дыхание открылось. Я принял стойку.
Но тут Головин подал голос:
— На сегодня хватит!
36
Максим
Головинская компашка живо свалила. Пацаны уже более-менее пришли в себя. А там и Мутный нарисовался. Шел, заметно припадая на правую ногу. Я не успел его спросить, где он прятался, как этот тут же начал скулить:
— Там какая-то труба, сука, торчала… капец… думал, вообще ногу сломал… встать не мог…
— Ссыкло ты, Мутный, — пытаясь хоть немного очистить грязь с одежды, процедил Костян Калугин. — Кинул нас… Нога у него. Гуню вон подпалили…
— Да че сразу ссыкло? — возмутился Мутный. — Если б кинул, домой бы пошел. А я вообще-то за Максом ездил. Если б я Макса не привез, что бы щас с вами было? Спасибо бы сказал…
— Я и скажу. Только Максу. А ты — ссыкло.
— За базар щас ответишь, — подался к нему Мутный.
— Всё, заткнитесь оба, — мало-мальски отряхнувшись, пресек их я. — Домой меня вези.
— Конечно. Пошли, — подхватился Мутный.
— А мы как будем выгребать? — спросили пацаны.
— Как сюда притащились, так и обратно выгребайте, — сорвал я злость на пацанов. Да потому что все они хороши.
Мутный довез меня до дома. Попытался что-то задвинуть про Головина и Бербери, но я его послал. Хватит с меня.