А потом обратился ко мне с довольной усмешкой:
— А я ждал, что ты придешь.
Я, уже не торопясь, прошел в самый центр, где он восседал на каком-то замызганном столе, подложив под зад чью-то куртку. А Булатов и Паша возвышались над пацанами, которые, корчась, лежали на полу.
Булатов отбросил в сторону дымящийся сук. И я понял, что в воздухе, помимо прочего, пахло паленым. Посмотрел на пацанов — Гунин, Дацко, Костян Калугин — избитые, но вроде живые и в сознании.
— Паш, как думаешь, сколько этот чемпион продержится? Прикинь, он реально золото брал. По области.
— В суперлегком весе? — хмыкнул тот.
— Без понятия. Но физрук нас потом достал. Да, Рус?
— Угу, задрал, — подтвердил Булатов и, передразнивая физрука, пробасил: — Берите пример с Морозова, тунеядцы.
— Что, Паш, — снова заговорил Головин, — с ним-то поинтереснее бу…
Пока он разглагольствовал, а этот дуболом соображал, я резко ударил ему с ноги. Он отшатнулся, сделал два шага назад, но устоял. Я, честно, не ожидал. Так-то я приложил его от души — другой бы тут же вырубился. А этот только мотнул головой.
— Паш, ну! — подстегнул его Головин, уже совсем не такой веселый.
И этот бычара кинулся на меня. Мы с ним и правда в разных весовых категориях. В нем центнер, не меньше, и если он меня заломит, то мне придется туго. С такими габаритными как он тактика одна: двигаться быстро, постоянно менять положение и не подпускать близко.
Может, так удары будут и не слишком сильными, а для этого Годзиллы и вовсе детскими, но сейчас цель — его вымотать. А там уж как пойдет…
Некоторое время мы кружили, и я действительно мог удерживать дистанцию, время от времени нанося удары, которые он, по ходу, даже не ощущал.
Но тут я немного просчитался. Хотел истощить Пашу, а выдохся сам. Может, потому что не спал нихрена, да еще и после смены. В итоге Паша только покраснел и слегка запыхался. У меня же и тело, и голова стремительно тяжелели, а я начал терять концентрацию и подпустил его к себе.
Паша сделал выпад, но я ушел в сторону и ударил ногой в корпус. Раз-второй. Как об стену горох. Он даже не моргнул. Снова замах. Я отклонился, и его кулак лишь вскользь задел ухо. Он тут же опять наметил в голову, но я, пригнувшись, нырнул под удар, и на выходе вломил ему в челюсть. Крепко вломил — аж в запястье стрельнуло. Но этот лишь покачнулся, и глаза его налились кровью.
— Паша, ты что так долго с ним возишься? Ушатай уже его! — подначивал Головин со своего места.
Паша, как по команде, рванул на меня. А я только успевал уворачиваться от ударов.
— Паш, ты так до утра будешь танцевать?