Да, с ней он просчитался. Не уследил. Но и она не знает, с кем связалась.
— Что ж, посмотрим, — улыбнулся он ей своей коронной улыбкой, после которой у других людей пропадало желание улыбаться.
А потом в их классе появилась Ева Габер. Нет, тогда он про ее мать ничего не знал. Ему понравилось, как она отбрила Морозова и всю их гоп-компанию. И все верно ведь сказала — тупые нищеброды и есть. Да и в целом было в ней что-то, что его заинтересовало. Характер, наверное. Хотелось ее изучить, прощупать, узнать, что у нее на уме и на что способна. Да и дурой она уж точно не была. И Боре она понравилась с первого взгляда. Это можно было бы как-то использовать, только как — он еще не придумал.
Зато, когда случайно увидел ее мать, идея зародилась сама собой. Красивая, сексапильная, безмозглая кокетка — отец такую не пропустит ни за что. И Катя — не помеха.
Конечно, помогать нуждающейся матери его подруги отец не хотел ни в какую. Но опять же — Никита его уговорил. А дальше всё пошло по накатанной, даже вмешиваться не пришлось.
Не прошло и недели, как отец снял для матери Евы квартиру. И сегодня вечером наверняка остался у нее, а Кате наплел, что задерживается на работе.
Никита зашел в холл. Катя тут же выскочила из гостиной, но, увидев его, скисла.
— Отец дома? — невинно спросил Никита.
— Нет. Звонил, что задерживается на работе. Что-то срочное там у них.
Никита про себя удовлетворенно улыбнулся и поднялся в свою комнату. Ну хоть что-то идет, как задумано. Еще немного он подождет, понаблюдает, а потом начнет потихоньку сливать Кате отцовский роман с матерью Евы. Неявно и не в лоб, чтобы ту терзали сомнения. Чтобы она душила отца своей ревностью и сценами. А тот долго не выдержит, и тогда — прощай, Катя…
70
Никита
Паша дал о себе знать только на следующее утро. Никита как раз собирался в школу. Настроение чуть улучшилось — отец порадовал: вчера явился среди ночи. И Катя порадовала: устроила ему небольшой скандальчик.
Так что за завтраком отец сидел угрюмый и злой. И уехал на работу без привычного «люблю, Катюша». Они вообще ни единым словом не перемолвились.
Что ж, начало положено, Никита мысленно потер руки. Но, когда садился в отцовский джип, почти сочувственно сказал:
— Плохо спалось?
Отец только поморщился недовольно, не желая отвечать, и всю дорогу они ехали молча.
Никита, как обычно, вышел у школы. Огляделся по сторонам — никого из его компании поблизости не было. Зато на крыльце, как всегда, торчала морозовская гопота и, конечно, сам ненавистный Морозов.
Подходя к школе, Никита занервничал, хоть и старался не подать виду. Плевать, конечно, на этот биомусор, но быть осмеянный тоже не сильно хочется. А Морозов наверняка сейчас так и сделает — поднимет его на смех за вчерашнее бегство.