Мы распрощались у дома тети Нины, и побежал на тренировку. Уже на следующей неделе они уезжали на соревнования. На целых восемь дней!
Сначала автобусом до областного центра — это шесть часов пути, а оттуда — на самолете в Москву. Как было бы здорово, полететь с ним…
Спустя неделю
— Я уже по тебе безумно скучаю, — шептал Макс, целуя меня в губы, прижимая к себе и не стесняясь никого. А в этот час — около четырех — на автовокзале было довольно людно. Хотя мы стояли в сторонке. Подальше от любопытных глаз.
Через полчаса их автобус уже отправлялся, и я пришла его проводить.
— Я тоже. Но это время пролетит очень быстро. Ты только обязательно мне позвони или напиши, как будешь в Москве. И вообще держи в курсе, ладно?
— Конечно! — заверил Морозов и снова впился в губы, будто никак не мог насытиться.
У его ног прямо на асфальте, подернутом инеем, стояла большая спортивная сумка с логотипом Найк. Я первый раз кого-то провожала, и хотя говорила ему, что восемь дней — это ерунда, сама же не представляла, как смогу так долго его не видеть. Сердце в груди рвалось, но вида я, конечно, не показывала. Морозов и без моих страданий весь в растрепанных чувствах, а ему надо быть собранным, чтобы победить.
Я нащупала в кармане куртки брелок с фигуркой кота — купила его в прошлом году в Питере. Носила на ключах, но у него отломилось колечко, а выбрасывать было жалко. Кот был прелестный.
— Это тебе от меня. На удачу, — сочинила я на ходу. — Мой счастливый кот. Держи его при себе, и обязательно повезет.
— Спасибо. Классный… — Макс осмотрел его с улыбкой и убрал в карман. — А у меня ничего для тебя нет. Хотя погоди!
Он достал ключи и отцепил с колечка свой брелок — красно-белый кроссовок.
— Не очень, конечно, романтично, но…
— Спасибо, мне нравится, — засмеялась я.
Вскоре из динамиков прозвучал монотонный голос диспетчера: «Уважаемые пассажиры! Рейс № 187 до Екатеринбурга отправляется через пять минут. Просьба занять свои места».
Макс еще крепче прижал меня к себе, зашептал горячо и сумбурно: «Я тебя очень люблю… сильнее всех на свете…».
— Морозов! Заканчивай уже обжиматься! Марш в автобус! — рявкнул тренер.
Я ехала домой в маршрутке с тягостным чувством. Казалось, в душе зияла пустота. И тут мне позвонил Боря Томашевский.
— Ева, привет. Мы можем с тобой встретиться?
— Зачем?
Он замялся и ответил не сразу:
— Разговор есть… важный…
86
Ева
Мне такая вводная заранее не понравилась. «Важный разговор» обычно ничего хорошего не сулит.
— Борь, что-то случилось?
— Нет, но… давай не по телефону. Может, в клубе моего отца встретимся где-нибудь через час? Ну или когда тебе удобно?