Детский сад. Хорошо хоть не выбросила.
Я уже собиралась выходить, как в раздевалку, галдя, ввалились девчонки.
Пропустив их, выскочила в коридор и почти сразу влетела в кого-то.
Отпрянула и увидела, что это Морозов. Он тоже не ожидал столкновения. Приостановился и несколько секунд смотрел на меня… не знаю, в каком-то смятении, что ли? Я даже растерялась и тоже слегка смутилась.
Но потом он нахмурился и превратился в привычного бирюка.
— Смотри, куда прешь, — буркнул грубо.
— Сам не зевай! — отрезала я и пошла дальше.
Какое же он хамло все-таки!
А потом я увидела чуть в стороне Сороку, которая, застыв, наблюдала эту сцену. Причем с таким лицом, будто между нами была не стычка, а, как минимум, объяснение в любви. Дура.
42
Ева
Все-таки командный дух — вещь заразная. Еще утром, когда мы ехали в автобусе, мне было абсолютно плевать на эту школу. На то, какое она там место займет. Пусть хоть самое последнее из шести.
Ах да, физрук все же уломал меня поехать на эту их спартакиаду. Но я поддалась только потому, что не хотела лишний день с матерью сидеть. Она меня накануне чуть до психоза не довела.
Стала совершенно невыносимой. Тетя Нина ее пилит, по делу, между прочим, а она потом устраивает мне драмы, и от этого никуда не денешься. Это ведь не дома в Москве, где я могла закрыться в своей комнате от ее жалоб. А тут — сиди и слушай. Сил уже нет.
А теперь она ко всему прочему загорелась бредовой идеей пригласить Головина и Борю Томашевского в гости. И предлог из пальца высосала: «Хочу получше узнать друзей моей дочери». Сроду ее никогда не волновало, с кем я общаюсь, а тут вдруг резко заинтересовалась.
Так что я решила сделать себе передышку от нее.
В пятницу утром автобус с нашей командой отъехал от школы, а вернуться мы должны будем завтра, в субботу. Целые сутки относительного спокойствия.
Хотя о чем я? Какое спокойствие? Здесь же злющий Морозов. Он уже чуть дыру во мне не прожег, когда я утром подбежала к автобусу. Последней. Ну да, опоздала на пять минут. Но я же не специально. Просто мать задержала. А все потому, что тетя Нина, уходя на работу, сказала ей сердито: «Опять будешь валяться до обеда? Дармоедка». Мать в слезах заперлась в ванной и на все мои просьбы выйти отвечала горестными всхлипами. И не выходила, пока я не сообразила выключить свет.
Из-за нее собиралась впопыхах и бежала потом до самой школы вприпрыжку.
А этот стоял у автобуса, надвинув капюшон чуть не до самых бровей, и сверлил меня тяжелым взглядом. И Сорока крутилась рядом с ним в своей блестящей куртке и истошно-розовых леггинсах.