Мать шмыгнула носом и пробормотала, не поднимая головы.
— Думаешь, я так уж счастлива была? Ты просто не знаешь Эдика. Он был такой абьюзер и тиран. Требовал, чтобы все было, как он скажет. Вот ты говоришь, что я про тебя забыла. А я не забывала! Просто Эдик не хотел знать никаких моих родственников.
— И звонить запрещал? — скептично хмыкнула тетя Нина.
А я уставилась на мать в легком шоке. Не слышала, чтобы отец о каких-то родственниках хоть раз заикался.
— Нин, он бил меня. Он нас с Евой из дома выставил без гроша. О чем ты говоришь?
Тетя Нина шумно и протяжно вздохнула. Помолчав, сказала:
— Ладно, живите пока здесь. В большой комнате. Но имей в виду, что на шее у меня сидеть не будешь. Я тебе не миллионерша. Так что ищи работу.
14
После ужина мать пошла принять ванну. Это надолго, а, значит, можно попытаться вывести тетю Нину на откровения. От матери все равно правды не добьешься. В лучшем случае — придумает очередную историю, как с ней плохо и несправедливо обошлись. У нее вечно все кругом виноваты, а она «ничего такого не делала».
Правда, как подступиться к тетке, я не знала. Она не выглядела любительницей поболтать, хотя за столом ее и прорвало. И вообще явно была не в духе.
Она дала матери чистое полотенце и вернулась на кухню. Стала убирать продукты в холодильник. Тогда я вызвалась ей помочь.
— Давайте я помою посуду?
— Валяй, — хмыкнула тетя Нина. — Надеюсь, посуду ты моешь лучше, чем чистишь картошку.
— Могу и не мыть.
— Ладно, не дуйся, — примирительно сказала она. — У меня просто нервы ни к черту. За Мишку переживаю. Это старший мой. Его вот только призвали. Отправили в воинскую часть где-то под Читой. Далеко так… Вот и сердце не на месте…
Она, тяжко вздохнув, подошла к окну, отодвинула занавеску. На подоконнике лежала пачка сигарет. Щелкнув зажигалкой, она закурила.
— Ты-то не куришь? — выпустив дым в открытую форточку, спросила тетя Нина.
— Нет.
— И правильно. Я бы Ромку вообще прибила, если б узнала. Хотя один раз и так он у меня получил. Учуяла как-то от него запах, но он сказал, что просто стоял с пацанами из школы. Пропах. Может, и врет, но не пойман — не вор. Я тоже всё хочу бросить.
Она стряхнула пепел в банку.
— Ты-то в школу когда пойдешь? Завтра или уже с понедельника?
— Завтра, наверное, — пожала я плечами, намыливая чашку.
— Ты фейри-то поэкономнее расходуй. Значит, завтра… Ну, я Ромке скажу, чтобы проводил вас. С ним тоже одни проблемы. Восьмой класс. Возраст самый тяжелый. Не учится ни черта…
Она, не договорив, вздохнула. А я, воспользовавшись паузой, спросила: