— Да, вот попили чай. Будешь конфеты? — мать взяла коробку Коркунова и услужливо протянула ей.
Тетя Нина снова припечатала ее своим фирменным взглядом. Надо будет так же научиться смотреть.
— Так, я сейчас переоденусь, и будем готовить ужин.
Она скрылась, и мать возбужденно зашептала:
— Кажется, она не против, что мы у нее поживем?
Я пожала плечами.
— Ну а с чего бы она тогда про ужин говорила? И вообще…
Мать, не договорив, замолкла. Из спальни вышла тетя Нина в домашней футболке и растянутых синих трениках.
— Чего стоим? Вон нож, вон картошка, бери и чисти, — велела она матери. — Пока я курицу разделаю и замариную.
Мать бросила на меня умоляющий взгляд: Ева, выручай! И показала мне свой идеальный маникюр, который сделала на последние свои деньги перед отъездом из Москвы.
Легко сказать «выручай», когда я даже не знаю, как эту картошку в руке держать. Но с горем пополам я все-таки начистила с десяток картофелин в глубокую чашу.
Возилась почти час, извелась вся, и сама уляпалась, и вокруг все уделала. Еще и наслушалась от этой тети Нины, какие мы с матерью зажравшиеся барыни, и какой это стыд-позор в семнадцать лет не уметь делать такие простые вещи. А я виновата, что мне никогда не приходилось чистить картошку? Мать всегда заказывала готовое.
Ей, к слову, тоже досталось. Тетя Нина припрягла ее строгать капусту на салат. Но, в итоге, психанула и сделала всё сама.
— Как была безрукая неумеха, так и осталась. Как тебя еще столько лет муж терпел, — злилась она, пока мать обиженно всхлипывала.
Наконец заявился сын этой эксплуататорши, и она сразу переключилась на него.
— Где так долго шатался? Не слышу! Где был, спрашиваю? Почему на звонки не отвечал? Опять мне химичка на тебя жаловалась! Смотри, Ромка, не исправишь двойку, хрен ты у меня еще что получишь. И к отцу на каникулы не отпущу. Понял?
Худощавый невысокий пацан со светлым ежиком волос угрюмо ответил:
— Понял.
— Иди вон познакомься с родственниками. Тетка твоя и сестра двоюродная. Сегодня из Москвы приехали.
Мать, услышав «твоя тетка» сразу встрепенулась, метнула в сестру возмущенный взгляд, что-то негодующе шикнула, а к новоиспеченному племяннику обратилась ласково:
— Привет. Можно просто Анна или Аня.
Ромка, не глядя на нас, буркнул: «Здрасьте» и сбежал в свою комнату. Бедняга так застеснялся, что наотрез отказался от ужина, хотя тетя Нина его и звала, и приказывала, и угрожала. Но он ушел в глухую оборону, дурачок. Потому что из духовки пахло просто божественно запеченной курицей. Я чуть язык не проглотила в предвкушении.