Меня обсмотрела с головы до ног, затем, прищурившись, уставилась на мать. Будто тоже ее узнала. Хотя мать встала к ним спиной и не поворачивалась.
Мне казалось, она вот-вот скажет что-нибудь недоброе. Но толстуха наклонилась к рыжей. Несколько секунд они перешептывались и явно о нас. Потому что рыжая тоже стала поглядывать в нашу сторону.
— А вы к кому-то приехали? — спросила рыжая.
Мать не отозвалась и даже не пошелохнулась.
— У нас тут родственники, — ответила я за нее.
— В Зарядье?
— Да.
— А кто у вас там? — не унимались любопытные бабки.
Толстуха, между тем, неотрывно следила за нами. Прямо-таки буравила.
Мне очень хотелось спросить ее, с чего она так уставилась. Но тут бабка сама подала голос:
— Уж не к Нинке ли?
Я посмотрела на мать, но она стояла как соляной столб и делала вид, что ничего не слышит.
— А в чем дело?
Но бабка на меня больше не смотрела. Она вперилась своим острым взглядом в спину матери.
— Анька, ты, что ли? Анька Переверзева?
Мать не отзывалась, но я видела, что она аж окаменела вся. Рыжая не поленилась, выскочила из-под навеса и обошла мать. Встала перед ней и тут же скривила в ухмылке алый накрашенный рот.
— Точно! Анька! Марь Иванна, у вас не глаз, а рентген. А ты чего молчишь-то, а, одноклассница?
10
Эта рыжая тётка — её одноклассница? Нет, я понимаю, что мать хорошо выглядит и на свои тридцать шесть никак не тянет. Она и среди родителей в моем классе была всех моложе. Но все равно с трудом верилось, что эта тётка — ее ровесница.
Что ж, мать могла потешить свое самолюбие.
Но она не отвечала. Стояла как столб и хранила напряженное молчание. Однако тётка не унималась.
— Каким это ветром тебя к нам занесло? Ты ж, говорят, теперь москвичкой стала. Чего у нас тут забыла? — она легонько пнула носком сапога чемодан матери.
Я от такой наглости аж опешила, а мать продолжала стоять истуканом.
— Что, Анька, нечего сказать? — придвинувшись почти вплотную, тетка заглядывала ей в лицо. Мать, хоть и была на голову ее выше, но вся как будто сжалась под натиском рыжей. — А когда-то была такая говорливая. Столько всего наболтала… Что ж ты сейчас язык в жопу засунула?
— Неля, успокойся, — попросила старушка с фиолетовыми волосами, но рыжая и не подумала умолкнуть. Наоборот, только распалялась.
— Вы только посмотрите! Явилась не запылилась спустя… — она запнулась, видимо, высчитывая в уме. — Спустя восемнадцать лет. Что, думаешь, тут все забыли про тебя? Как бы не так! Помнят-помнят. И тебя, и то, как ты здесь пофестивалила.
— Это что, правда, Анька Переверзева? — щурясь, прошамкала самая старая.