— Угу. И целоваться с другим тоже она подбила? — зло спросила я.
— Ев, ну ты что? — остановилась мать посреди дороги. Посмотрела на меня, удивленно-обиженно хлопая глазами. — Ты вообще за кого? За меня или за нее?
— Ой, Анька, ты, что ли? — раздалось сверху.
Мы с матерью, вздрогнув, подняли головы. На балконе второго этажа курил какой-то дед.
Мать кисло улыбнулась.
— Здрасьте, дядь Ген.
— Ишь какая краля стала, — улыбнулся он беззубым ртом.
— Краля? — прыснув, переспросила я.
— Это, между прочим, значит, красотка. Пришли уже. Это вот Нинкин дом, — показала она на соседнюю двухэтажку, желтую с белой лепниной.
У подъезда она снова остановилась и меня задержала.
— Ев, в общем... Нинка тоже может про меня болтать всякую ерунду. Ты ее меньше слушай, ладно?
11
К моему удивлению, подъездная дверь не имела никаких замков и домофонов — заходи с улицы любой. Что уж говорить о консьержах.
Ой, да о чем я? Тут и развернуться негде. Мы с матерью еле доволокли свои чемоданы на второй этаж по узкой оплеванной лестнице. При этом я старалась по возможности не дышать, потому что воняло здесь почти как в поезде.
Мы остановились у двери с латунной цифрой 8. Сбоку, на облупленной зеленой стене, чернел остов сожженного звонка. Так что мать просто постучала. И в ту же секунду щелкнул замок, а дверь распахнулась, как будто нас поджидали.
Но нет, судя по тому, с каким шоком уставилась на нас, наверное, та самая тетя Нина, никто нас не ждал. И, кажется, не очень-то обрадовался нашему появлению.
Потом я догадалась — она просто сама как раз куда-то уходила, потому что была в верхней одежде, с сумкой на локте, из которой торчал зонт, и с ключами в руке. Эти ключи она, вздрогнув, выронила.
— Привет, Нина, — пролепетала мать заискивающе и, о чудо, наклонилась, подняла ключи и протянула ей.
— Аня? — изумленно спросила та.
На мать она, кстати, была совсем не похожа, и не скажешь вовсе, что они — сестры. Невысокая, щуплая, с пацанской стрижкой, она и сама напоминала пацана. Из косметики — только сиреневая помада на узких губах. Видать, у них вся женственность вместе с формами досталась матери.
— Ты откуда здесь?
— Нина, мы с поезда. Только что приехали. Из Москвы. А это моя дочь. Ева. Племянница твоя…
Она перевела обескураженный взгляд на меня.
— Здрасьте, — поздоровалась я.
Она, всё ещё в легком ступоре, в ответ что-то пробубнила под нос. Потом, спохватившись, отступила вглубь квартиры, приглашая нас войти.
Мы со своими чемоданами тут же заняли всю прихожую, маленькую и тесную.
Тетя Нина закрыла дверь, затем повернулась к матери.