— Я…
— Голая, что ли?
— Не совсем, но почти…
— Ну ты, конечно… — я не нашел слов.
— Я знаю… я дура…
Варька зарыдала еще горше.
— Максим, мне так стыдно. Но если их кто-то увидит, я не переживу. Я лучше сразу выпилюсь.
— Да подожди ты выпиливаться. И где этот упырь сейчас? Здесь еще? Давно вы от директора вышли?
— Минут пять, может, чуть больше… не знаю… Когда мы ушли, они там с Габер оставались…
— Ну всё, Варь, не реви. Никому он твои фотки показывать не будет. Он тебя просто на понт взял.
— А ты откуда знаешь?
— Да потому что тогда к нему тоже возникнут большие вопросы. А он любит оставаться чистеньким и не при делах. Но я с ним потолкую, а ты давай иди домой.
Я взбежал на второй этаж, но у директорской уже никого не было. По боковой лестнице опять спустился вниз и тут же наткнулся на Головина.
Они шли с Габер и премило беседовали. Она его за что-то хвалила, улыбалась ему. Наверное, за то, как ловко он выкрутился сам и ее отмазал. А этот сиял весь из себя довольный… пока я не прихватил его за грудки.
Ей-богу на месте бы его размазал, такая лютая ярость накатила. В общем-то, я так и хотел. Но не при ней. При ней я даже обложить его как следует не смог. И то она полезла его защищать. Пришлось назначить встречу на попозже.
А когда его выпустил, она сразу давай над ним квохтать: «Как ты, Никита? С тобой все нормально?». Меня аж заколотило внутри.
Уходил и слышал ее щебет за спиной, а у самого в груди как будто угли раскаленные шипели. Ненавижу ее, даже больше, чем Головина. Или нет. Не знаю… Но вечером ему не поздоровится, клянусь.
67
Ева
Морозов ушел так же стремительно, как и появился. Никита еще с минуту потирал горло и кашлял. Потом тихо прошипел:
— С-с-сука.
— Ты как, нормально?
Никита ответил не сразу. Он злился, но довольно быстро взял себя в руки.
— Нормально. Просто не ожидал.
— Надеюсь, ты никуда не пойдешь?
— Конечно, пойду.
— Зачем?! — изумилась я. — Это же полное безумие! Не ходи. Даже если он сочтет, что ты струсил или что-нибудь еще в этом роде — плевать. Ну не все ли равно, что думает о тебе всякая гопота?
— Абсолютно все равно, — подтвердил Никита.
— Тогда не ходи.
— Ну что ты? Как я могу упустить такой шанс порезвиться с Морозовым, — он так жутко при этом улыбнулся, что мне стало нехорошо.
— В смысле — порезвиться? Типа как тогда с Мутным или с Рукавишниковой?
— Это было так, разминка, — хмыкнул Головин. — Ничего особенного, по идее, мы не сделали. Побаловались чуть-чуть. А Морозова я растопчу. Унижу так, что он потом на улицу носа не высунет.
Я занервничала.
— Но зачем тебе это?