Ответ от нее пришел неожиданно быстро:«Я не сплю. Звони»
Сердце пропустило удар. Поколебавшись, я написал:«Я возле твоего дома. Можешь выйти?»
«Хорошо. Подожди немного»
58
— Ева, мы приехали, — словно издалека донесся голос Бори.
Вздрогнув, я проснулась. Оказывается, пока мы ехали, я успела задремать, и сама не заметила.
— Привет, маме, — улыбнулся Никита.
— Угу. Пока, — буркнула я, вспомнив ее сегодняшнее представление. Снова накатил стыд, и я поспешила выбраться из машины. Боря хотел меня проводить, но я его остановила.
— Не надо. Два метра я и сама дойду.
Никита хмыкнул, и мне стало немного неловко перед Борей. В другой раз я бы, может, подобрала слова помягче. Но сейчас я чувствовала себя настолько плохо, что было не до реверансов.
Я потихоньку прокралась в квартиру. Все уже спали. Я быстро умылась, выпила таблетки, поставила телефон на зарядку и нырнула под одеяло. Но сон, как назло, не шел. Я ворочалась, то кутаясь, то раскрываясь. Никак не могла найти удобную позу. А главное — меня терзало, получил ли Морозов мое сообщение? Прочитал ли? Нашел ли Сороку? А вдруг нет? Может, он уже спал к тому времени. Он же спортсмен, у них обычно строгий режим.
И что тогда? Сорока до утра просидит в могиле под дождем? Я ее, конечно, терпеть не могла, но такого бы ей не пожелала.
Промаявшись, я решила спросить у Морозова. Тем более телефон как раз подзарядился. Однако он не взял трубку. Тогда я написала ему сообщение, но ответа не дождалась.
Все-таки Никита больной какой-то, перескочила я в мыслях на Головина. Недаром от его взгляда холод пробирает. Боря вон его вообще боится, хотя друзья. Постоянно мне нашептывает: «Не спорь с ним, не показывай виду, что не согласна, не противоречь, да вообще слова против не скажи».
Раньше я раздражалась, почему бы не поспорить. А сейчас понимала, точнее, чувствовала, что с Головиным такие номера чреваты и даже опасны. Сегодня у него Сорока в могиле, а завтра могу оказаться и я. Боря просто это раньше меня узнал. Вот и предостерегал.
Я чувствовала, что нравлюсь Боре. Он мне, в общем-то, тоже нравился. Он симпатичный, деликатный, заботливый. Но это было совсем не то. А почему не то и что для меня будет «то» — я и сама не могла сказать.
Года три назад мы с моими бывшими подругами обсуждали мальчиков. И Юлька, самая опытная из нас, делилась мыслью: «Всё решает поцелуй. Если это твой краш — то от поцелуя с ним сносит башню. А если тебя целует просто чел, пусть даже очень классный, то тебе в лучшем случае никак, а в худшем — вообще противно».
Так вот о Боре я даже думать в таком ключе не могла. Заранее становилось если не противно, то как-то не очень приятно. А провожая меня до квартиры, он хоть и не лез с поцелуем, но смотрел так, будто чего-то ждет. Чего-то хочет, но решиться не может. А меня внутри чуть ли не передергивало.