Мутный громко шмыгнул носом.
— Они меня на своих тачках догнали пытались задавить. Я еле увернулся. Вот ногу-то и повредил тогда. А они гнались за мной. И ржали. Им всем весело было. Прикинь?
Пока я кормил его Варькиным супом, он еще несколько раз повторил свой рассказ, припоминая всё больше и больше подробностей, как эти уроды над ним измывались. И она тоже.
И вроде я все про нее уже знал и понимал, что она из себя представляет. Чему, казалось бы, удивляться? А все равно захлестнуло такой едкой горечью…
Теперь она упала еще ниже. Сравнялась с Головиным. Такая же дрянь.
— Что собираешься делать? — спросил Мутного.
— А что тут можно сделать? — он уставился на меня в недоумении. — Не к ментам же идти. Это зашквар.
— Да какой зашквар? Что ты несешь? Если все так, как ты говоришь, их надо остановить. Прижучить как следует.
Мутный энергично замотал головой.
— Не, Макс, я никуда не пойду, и всё, что я тебе сказал, больше никому не скажу. Нафиг надо? Его все равно папаша отмажет, а меня потом натянут. Отвезут куда-нибудь и прикопают. Нет, нет. И ты тоже никому не говори. Я же тебе как другу по секрету рассказал.
Как бы я ни пытался его убедить, он только тряс головой, повторяя: нет, никто не должен знать.
В конце концов я психанул:
— Ну а нахрена ты тогда ко мне притащился с этим своим секретом?
Мутный пожал плечами.
— Да стремно мне было… надо было с кем-то… Макс, а можно я у тебя переночую?
Я выругнулся, но потом махнул рукой. Потому что злился я на нее, а злость срывал на Мутном, которому и так досталось. Он пока на стрессе. Успокоится и подумаем, как с ними разобраться. И с ней в том числе.
— Раскладушку сам расставишь.
— Спасибо, Макс.
41
Ева
Спустя три дня
— Когда не надо — дождь идет, а когда надо — хрен там, — ныла Сорока в раздевалке. — Вообще не хочу бежать эти тупые две тысячи метров! Мне мамка новые туфли купила. Я вчера в них походила немного, и ногу стерла. Еле до дома доковыляла, Макс помог. И как я должна с такой ногой бежать?
Остальные девчонки, переодеваясь в спортивное, ей вяло поддакивали. Мне хотелось попросить ее заткнуться, но я решила: буду сдержанной. И так у меня что-то с коллективом не заладилось.
Я молча шнуровала кроссовки, когда Сорока снова подала голос:
— О, Чума, у тебя новые штанцы? — хохотнула она.
Все сразу посмотрели на Чуму. Она, и без того забитая донельзя, съежилась еще больше. Я тоже, конечно, полюбопытствовала, что так насмешило Сороку.
Ну да, штаны не фонтан, затрапезные и бесформенные. Я бы такие не надела даже по дому ходить. Но этой-то какая разница?